Книжный каталог

Наталья Павлищева Даниил Галицкий. Первый Русский Король

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Его поднимают на щит украинские нацисты и прославляют «западники», величающие Даниила Галицкого единственным князем, не покорившимся монгольским захватчикам, и первым русским королем. Его проклинают «патриоты», объявившие Даниила Романовича европейским прихвостнем и предателем собственного народа, сбежавшим от Батыева нашествия к уграм и ляхам. Действительно, в истории Древней Руси сложно найти более спорную, противоречивую и неоднозначную фигуру. Даниил Галицкий принял корону от папы римского – но так и не стал католиком. Он первым из русских князей одержал победу над татарами и выбил их со своих земель – но всего несколько лет спустя покорно срыл укрепления волынских городов по требованию темника Бурундая. Он пролил реки не только татарской, но и русской крови, беспощадно предавая непокорных огню и мечу… Читайте новую книгу от автора бестселлеров «Владимир Красно Солнышко», «Дмитрий Донской» и «Княгиня Ольга» – захватывающий роман о жизни, подвигах и грехах Даниила Галицкого, первого Rex Russiae – «короля Руси».

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Наталья Павлищева Даниил Галицкий. Первый русский король Наталья Павлищева Даниил Галицкий. Первый русский король 139 р. litres.ru В магазин >>
Чернявский С. Даниил Галицкий. Король, погубивший королевство Чернявский С. Даниил Галицкий. Король, погубивший королевство 235 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Даниил Галицкий. Король, погубивший королевство Даниил Галицкий. Король, погубивший королевство 236 р. labirint.ru В магазин >>
Ратоборцы Ратоборцы 189 р. bookvoed.ru В магазин >>
Отсутствует Полководцы Древней Руси. Мстислав Тмутараканский, Владимир Мономах, Мстислав Удатный, Даниил Галицкий Отсутствует Полководцы Древней Руси. Мстислав Тмутараканский, Владимир Мономах, Мстислав Удатный, Даниил Галицкий 118 р. litres.ru В магазин >>
Наталья Павлищева Царь Грозный Наталья Павлищева Царь Грозный 149 р. litres.ru В магазин >>
Павлищева, Наталья Павловна Фаворитка Павлищева, Наталья Павловна Фаворитка 193 р. bookvoed.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Наталья Павлищева

Наталья Павлищева

Даниил Галицкий. Первый русский король

ИЗ ПЕСНИ СЛОВА НЕ ВЫКИНЕШЬ…

Князь славился боевым нравом, даже ордынский военачальник Куремса сказал: «Даниил страшен!» Воинская доблесть князя Даниила несомненна, современные отзывы о нем только положительные и даже восторженные. Единственный «не подчинившийся» Батыю, вставший против ига в самое трудное для Руси время… Но так ли все?

Из песни действительно слова не выкинешь, будет заметно. И факты из биографии тоже. Правда, одни можно слегка замять, не упомянуть, подзабыть, как-то перевернуть. А другие, наоборот, выпятить, подчеркнуть, преувеличить. Все зависит от того, какой должна выглядеть эта биография.

Даниилу Галицкому в этом отношении очень повезло. Сначала его много лет превозносили как самого рьяного на Руси борца с монголо-татарским игом (Александр Невский в это время звался борцом с западными захватчиками, каждому, получалось, свое). А в последние годы, когда в этом самом иге как-то засомневались, Галицкий превратился в знамя объединения с Западом (в противовес Невскому, который получался вообще предателем русских интересов, потому как договаривался с монголами).

А если попытаться взглянуть на факты?

Получается занимательная и не столь героическая картина, при которой портреты доблестных русских князей несколько… тускнеют. Посудите сами.

Когда читаешь в летописях о событиях XIII века, просто оторопь берет. И не из-за страстей Батыева нашествия, на Руси и без татар хватало мерзости. Конечно, каждая летопись рассказывает по-своему, выпячивая события, «выгодные» заказчику. И вот от этой «выгоды» очень хочется согласиться, что Батыево нашествие было Господней карой русским княжествам. Можно возразить, что виноваты князья, а страдали простые люди. Но те, кто читал летописи, согласятся: от собственных или соседских князей они страдали не меньше, если не больше, чем от татаро-монгольского нашествия! Князья так же сжигали дотла непокорные города, разоряли земли, уводили в плен… Почему? Видимо, считали это особой доблестью.

И Даниил Романович Галицкий не исключение. Согласно Галицко-Волынской летописи, сообщающей о князе только в восторженных тонах, у него десятки разоренных и сожженных городов! Некоторые не по одному разу. Эти города не воевали с Галицким сами, они просто не желали подчиняться князю! И только об одном городе, его любимом Холме, написано про строительство! Еще о Львове, но это больше город его сына Льва. Нам трудно представить, что доблестный русский князь способен благодарить Бога за то, что сумел разорить и сжечь чешскую землю! А до чешской еще польскую и даже часть немецких земель, не говоря уже о соседях литовцах и особенно русских! «Мы уже разорили всю землю», – с удовольствием констатировали два короля, вкладывая мечи в ножны. Это фраза из летописи. Какова доблесть?!

Так что за «герой» Даниил Галицкий?

Самые страшные времена, когда Батыевы воины сжигали города на Галичине и Волыни, князь героически пересидел вместе с семьей в польском Поморье («Нехорошо нам оставаться здесь, близко от воюющих против нас иноплеменников»). Что и говорить, геройское поведение! Князь оставался там до тех пор, пока татары не ушли с его земель, а потом вернулся с требованием подчинения. И всякий раз, как только становилось опасно, он поспешно уносил ноги подальше и возвращался, когда опасность миновала.

Главной заслугой Даниила Романовича считается открытое сопротивление Орде, война с Куремсой. Но.

Куремса – это не Орда, это всего лишь один из довольно слабых наместников уже постаревшего Батыя на территории части Киевского княжества. И ни единого личного столкновения с Куремсой у Галицкого даже очень расположенная к князю Галицко-Волынская летопись не называет! Если он и воевал, то только разоряя и сжигая дотла не тронутые татарами русские болоховские города, платившие Орде дань зерном и кормами. Когда Куремса подошел к Владимиру-Волынскому, отпор его отрядам дали сами горожане, а не князь, и знаменитую фразу о том, что «Даниил страшен», татары сказали князю Изяславу, не желая давать тому помощь для похода на Галич: мол, противник больно лют для него.

Куремса был ставленником умиравшего Батыя, и его даже не поражение, а простой неуспех, несомненно, выгоден новому хану Берке. Но стоило Берке заменить неудачника Куремсу Бурундаем, а тому повысить голос, как доблестные единоборцы с татарами братья Романовичи послушно снесли все недавно выстроенные укрепления девяти городов и отправили войска помогать татарам разорять своих союзников-литовцев. До такого не догадался ни один другой русский князь или европейский король! А «героический» князь Даниил Романович вовремя походов снова мужественно отсиживался в Венгрии.

А в православие он вернулся, за что заслужил порицание от папы римского.

Все цитаты в романе даны по Галицко-Волынской летописи, которая почему-то (в отличие от Жития Даниила Галицкого) не ведает о митрополите Кирилле. Двойные стандарты были всегда.

Глядя на языки пламени в очаге, Даниил невесело усмехнулся. Когда-то его бывший печатник Кирилл, им же поставленный митрополитом, вздумал учить, говорил, мол, главное не то, что ты делаешь сейчас, а то, что останется после тебя следующим на этой земле живущим. Тогда князь даже разозлился, а теперь пытался понять, что же такое оставил.

Многие годы боролся за Галич и победил, есть Галицко-Волынское даже не княжество, а королевство, потому как он сам – король! От Райгорода до Коломыи, от Перемышльских земель до Болоховских. Большое, сильное… А что вокруг? На юго-западе угры, на западе ляхи, на севере тевтонские рыцари и Литва, на востоке Болоховские земли, Смоленское и Киевское княжества. И везде враги, даже там, где русские земли, болоховские не простят многократного разорения, киевляне и на дух не переносят…

Как получилось, что Русь, она где-то там отдельно, а его земли снова во враждебном окружении? Когда Кирилл, став митрополитом, уехал в Северо-Восточную Русь да там у Ярославичей и остался, Даниил посчитал его предателем. Во многом именно обида подтолкнула его к принятию короны от папы. Теперь король вдруг осознал, что своими руками отрезал Галичину и Волынь от Руси. Русь, она за Киевом в Чернигове, Владимире, Суздале, Рязани, Твери, даже Новгороде и Пскове, даже в маленькой Москве, а вокруг Данилова Холма снова недружелюбные соседи, готовые растащить его Галицко-Волынское королевство по частям. И растащат, стоит почувствовать малейшую слабину.

Потому и прогнулись с Васильком перед ордынским Бурундаем, понимали, что без поддержки татар западные соседи начнут по кускам рвать.

Галичина никогда не жила спокойно, но неужели и его сыновьям судьба за свою отчину всю жизнь биться? Мелькнула страшная мысль: только бы меж собой не сцепились! Или с Владимиром, сыном брата Василька.

Крепко сжало слева в груди, стало не хватать дыхания. Князь тяжело поднялся и подошел к окну, там дышалось легче.

На улице при полном безветрии на землю ложился мягкий пушистый снег…

НАРОД НЕЗНАЕМЫЙ…

К Великому князю Владимирскому приехал купец. Сам купец новгородский, но сначала решил говорить с Юрием Всеволодовичем. Князь, не слишком любивший купцов, потому как толку от них дружине никакой, недовольно поморщился:

– О чем говорить станет? О лучших условиях для новгородцев? Надоели уже! И так всюду пролезли, везде торгуют.

Но купец уж очень просился, твердил, что важные новости у него для князя, пришлось принять. Кроме того, проситель утверждал, что сейчас не из Новгорода, а из дальних стран пришел. У Юрия Всеволодовича уж бояре за столом сидели, облизывались в ожидании, когда к трапезе приступить можно будет. Ушное стыло, да пироги, что лучше с пылу с жару, да мало ли что, а тут этот купец!

– Ладно, зови, – поморщился Юрий Всеволодович. – Только сразу скажи, что долго с ним говорить не могу, обед стынет.

Но говорить пришлось долго, очень долго. Причем задержал не купец, а сам князь, потом даже позвал к боярам, чтобы послушали. Посадил пусть не рядом, но недалече, чтоб ему не пришлось кричать через весь стол, а самому князю прислушиваться. Махнул рукой, чтоб меду налили да севрюжину ближе подвинули, надеялся, что еда да питье заставят помолчать, но купец попался настырный, принялся-таки и за столом рассказывать. Разговоры постепенно стихли, бояре вытягивали шеи, чтобы лучше слышать, даже жевали потише и кости об стол не выколачивали.

Купец действительно был из дальних стран, его путь лежал за половецкие степи, хотел во владения Хорезмшаха сходить, знатных товаров набрать, какие только арабы и возят, да еле ноги унес. Совсем без товаров вернулся, потому как земля Хорезмшаха разорена, города лежат в руинах, люди погублены или уведены в полон. Самому купцу чудом удалось избежать встречи с набежниками, вот и торопился предупредить Великого князя о беде, которая на пороге.

– Что за напасть? – нахмурился Юрий Всеволодович. Ох как не хотелось Великому князю даже слышать о новой опасности!

– С востока рать движется неисчислимая, кто монголами зовет, кто татарами.

– Так уж и неисчислимая? – поморщился князь.

Купец махнул рукой:

– Да не только во множестве сила. Жестокие больно. Все у них на одном построено, за малейшее нарушение – смерть!

– Ну и хорошо, значит, скоро перебьют друг друга и ослабеют.

Новгородец, уже понявший, что его просто не хотят слушать, вздохнул:

– На нас хватит. Зря, княже, не веришь. Я своими глазами видел, что стало с городами, какие сопротивлялись.

Дальше он рассказывал о монголах подробно, больше князь не перебивал и слушал с каждым словом все внимательней. Купец говорил об организации войска Чингисхана, о наказаниях, которые ждут всех, независимо от их положения, о необычайной жестокости монголов…

В их войске небывалая дисциплина, за одного отвечает жизнями весь десяток, за десяток – сотня. Не выполнить приказ, ослушаться, струсить, не помочь даже ценой своей жизни товарищу означало смерть. Причем виноватому просто вырывал сердце тот, который потом занимал его место в строю.

– Неужто так и есть? Придумал небось, чтоб страшнее было?

Купец размашисто побожился:

– Вот те крест, князь, не вру! Сам не видел, но слишком много людей рассказывали, чтобы не верить.

– Откуда ж те люди, если они никого в живых не оставляют?

Снова вздыхал купец: эх, князь, зря не верит, когда до Руси дойдут, как бы поздно не оказалось!

– Ладно, – смилостивился Юрий Всеволодович, – что там еще, рассказывай.

Новгородцу уже не хотелось рассказывать ничего, но слушал не один князь, многие бояре пораскрывали рты. В одном сомневался купец Дорожило Ермилович – что слушают не ради простого любопытства, что рассказ толк иметь будет. Понимал, что нет, потому и комкал слова, спешил скорее отдохнуть, жалел, что к князю напросился, надо было крюк во Владимир не делать, в Новгород спешить.

И все же говорил о том, что смертью карается все – убийство, кража, грабеж, скупка краденого, превышение власти, неверно переданные слова правителя Чингисхана… Даже простая ссора из-за мелочи между воинами каралась страшной карой без разбора на правого и виноватого: на ноги и грудь накидывали волосяные арканы и, медленно стягивая, ломали позвоночник.

Нашелся боярин, который хмыкнул при таких словах, мол, вот где порядок! Так и надо, чтоб меж собой не ярились, зато послушание полное. Но Дорожило сказал, что казнят и тех, кто подавится пищей, наступит на порог ханской юрты, помочится в его ставке, искупается или постирает одежду в реке и даже убьет скотину не по правилам…

Не успел произнести, как кто-то поперхнулся куском пирога, вокруг натужно рассмеялись. У многих по спине пробежал холодок, кое-кто даже осторожно оглянулся на князя Юрия Всеволодовича. Тот постепенно терял хорошее расположение духа, все больше злился на не к сроку подоспевшего купца. Великий князь не мог придумать, как поскорее закончить неприятный разговор. Может, потом… когда-нибудь… после… он попросит рассказать подробней, но не сейчас. Вздохнув, задал вопрос:

– Сколько этих ратников-то?

– Говорили, что вышли три тумена, сейчас осталось только два, остальные погибли либо были казнены за проступки.

Несколько мгновений князь недоуменно смотрел на Дорожило, потом с сомнением переспросил:

– Тумен – это сколько?

– Наша тьма… – сказал и замер, увидев, как округляются глаза у князя, открывается его рот.

– Ха-ха… ха-ха-ха… – сначала как-то глухо и медленно, а потом все громче захохотал Юрий Всеволодович.

Бояре смотрели на своего князя и неуверенно принялись подхихикивать. Постепенно разошлись все, хохот потряс стены княжеского терема.

– Ой, уйди! – махнул рукой купцу Великий князь. – Уйди, не то помру со смеху!

Он вытирал слезы со щек и бороды, бояре поддерживали своего князя, даже те, кто не понял, почему смеется Юрий Всеволодович, тоже хватались за бока и едва не катались по полу. Вслед уходившему Дорожиле донеслись княжьи слова вперемежку со смехом:

– Я-то… думал… а их… всего… две тьмы… Шапками закидать…

Выходя из трапезной, где князь все еще хохотал со своими боярами, Дорожило Ермилович ругал себя на чем свет стоит. К чему было все это рассказывать владимирскому князю? Для него и его бояр это все так далеко; сказал же боярин Тетеря, что татары сначала пойдут на половцев, вот пусть они и воюют. Купец торопил сам себя: скорее в Новгород, нужно предупредить, чтобы никто из новгородских купцов по Волге не отправлялся, не то попадут прямо в лапы этим татарам. Вот о чем надо было думать, а не о том, чтобы рассказывать о набежниках владимирскому князю и его боярам. В Новгороде сидит сейчас брат Великого князя Ярослав Всеволодович, но едва ли и ему стоит говорить о близкой беде. Для русичей хорошо все, что худо для половцев.

Следом за купцом на крыльцо выскочил племянник Великого князя Василько. Молод совсем, горяч, но уже княжит в Ростове.

– Постой! Ты небось домой? Сегодня-то никуда не пойдешь, поздно. Заночуй у меня, поговорим. А поутру я тебя сам провожу. – Видя, что Дорожило сомневается, вдруг попросил: – Христом-Богом прошу, останься до завтра. А что князь не послушал, так не он один на свете. Мне расскажешь?

Пришлось согласиться: и впрямь уже вечер, куда поедешь в ночь? Василько тут же кликнул своего гридя:

– Отведи купца в мои хоромы, накормите, отдохнуть устройте.

Сам ростовский князь пришел скоро, видно, не стал задерживаться у дяди с боярами. Едва успел Дорожило похлебать горячего да растянуться на лежанке, сняв сапоги, как Василько тут как тут. Рукой махнул купцу, чтоб не обувался, посмеялся:

– Чуть поговорим, да в баньку пойдешь, я велел истопить.

Сел, упершись руками в колени, чуть подергал щекой, покусал губу, вздохнув спросил:

– Ты сам сожженные города видел?

– Видел, – кивнул Дорожило. – Конечно, видел, князь. А татар, конечно, нет, не то не сидел бы здесь, но слышал о них много.

– А может, со страху так говорят? У страха глаза велики…

– А убитые? А целые города вырезанные, так что хоронить некому?

Снова задумался молодой ростовский князь.

– Но ведь они степняки, им же степи нужнее наших лесов? Может, откупиться?

– Может, и откупиться лучше, кто же ведает?

– А ну расскажи еще раз, – попросил Василько, и купец рассказывал, пока не позвали в баню.

А на следующий день рано поутру уехал в Новгород, князь Василько задерживать не стал. Да и к чему, снова рассказы слушать? Что он мог, этот совсем юный ростовский князь против своего могущественного дяди? Только яриться да просить выступить против неведомого врага. Но Великий князь Юрий Всеволодович уже вчера посмеялся, мол, напугал купец Василька, тот готов сегодня же выступить на врага, которого никто пока и не видел. А уж как силен этот враг! Целых две тьмы войска наскреб по сусекам! Василько нутром чуял, что действительно идет сильный враг, но доказать никому ничего не мог. Дядя отмахнулся, бояре посмеялись, молод еще ростовский князь, ой как молод… Не его волей живет Русь, да и будет ли его?

Кто же мог знать, что и дядя Великий князь Юрий Всеволодович Владимирский, и его племянник Василько Ростовский, и еще многие и многие через пятнадцать лет погибнут от рук того самого «врага незнаемого», выступить против которого вместе с половцами надменно отказались!

В Киеве, что в Новгороде, князья меняются, как погода весенним днем. Только Новгород, тот сам себе князей выбирает и почти сразу гонит, бывает, что одного и того же по три раза то зовут, то путь указывают. А Киев захватывают брат у брата, дядя у племянника… Киянам уже все равно, кто бы ни сидел на киевском столе, простому люду одинаково, а бояре пусть себе сами головы ломают, к кому в рот заглядывать да перед кем зубы скалить и бородами пол мести.

От галицкого князя Мстислава Мстиславича Удатного к киевскому тезке Мстиславу Романовичу примчался забрызганный дорожной грязью до самых волос гонец. Спешил, видно, сильно, бока лошади ходуном ходили, с губ срывались хлопья пены, сам прямо от седла, не глядя на едва живую кобылу, другие обиходят, бросился к теремному крыльцу. Князь обедал вместе с семьей в малой трапезной, но за столом сидели и трое бояр, оказавшиеся по делу в обеденное время рядом с Мстиславом Романовичем. Ключник Коротан, и впрямь маленький, толстенький, точно обрубок, но с умными цепкими глазками, подошел к хозяину бочком, что-то зашептал почти в ухо. Князь, чуть нахмурившись, прислушался, досадливо поморщился, переспросил, но все же кивнул:

В трапезную вошел тот самый гонец, низко склонил голову перед киевским князем, приветствуя. Мстислав недовольно поинтересовался:

– Ну, чего там стряслось у Мстислава Удатного? Говори, здесь все свои, – видя, что гонец замялся, добавил князь. Не хватает еще вместо обеда куда-то уходить с гонцом.

Тот подумал, что не стоило бы вот так при всех говорить, но не его воля, сказал:

– Князь Галицкий Мстислав Удатный челом бьет, помощи всех русских князей просит.

– Чего? – Мстислав Мстиславич украдкой даже вздохнул. И чего им всем не сидится спокойно? У Мстислава Галицкого точно еж в штанах, сам покоя не знает и другим не дает. Уж сколько княжеств поменял… Опять небось с кем-то поссорился, ярится, потому и помощи просит.

– Для своего тестя, половецкого хана Котяна, против силы неведомой, что из степей пришла.

– Че-его?! – рты раскрылись не только у князя, но и у бояр, слышавших такую речь. Княгиня мелко закрестилась, шепча заслонную молитву.

Гонец едва заметно усмехнулся, верно говорил ему галицкий князь Мстислав Удатный, раскроют рты киевляне на такой зов. Потому просил быстро сказать что нужно, чтобы не успели прогнать.

– Хан Котян помочь просит против татар, которые сначала алан побили, а теперь вот половцев.

Сидевшим трудно было сдержать довольную ухмылку. С половцами издревле война, то бьются с ними, то мирятся и даже женятся, как вон Мстислав Удатный, но кто же против, если давнего врага побьют? Неужто и на половцев нашлась такая силища, что хан Котян справиться не может? А гонец продолжил:

– Половцев уничтожат, следом Русь.

Вот это уже был другой разговор, ухмылка медленно сползла с лица киевского князя, он взял протянутый гонцом свиток, со вздохом развернул и принялся читать. За его лицом внимательно наблюдали бояре. По мере того как хмурилось чело князя, хмурились и лица сидевших. Мстислав поднял голову, махнул Коротану:

– Обустрой гонца. Пусть отдохнет, обратно поедет.

Тот кивнул, дело свое знал хорошо. Мстислав Романович посмотрел на бояр:

– Беда рядом с Русью. Неведомый враг пришел из южных степей. Биты аланы, теперь вон половцы, и впрямь до нас недалеко. Против Степи подниматься всем надо. Потому буду приглашать князей на съезд в Киев. И сами готовиться выступать будем. Мстислав Удатный прав – подомнут под себя половцев, за нас примутся. Лучше Котяну сейчас помочь, чем потом одним отбиваться. Да еще если половцев под себя поставят и супротив нас повернут…

Княгиня снова зашептала молитву, закрестилась.

С тяжелыми сердцами расходились из трапезной бояре, но такова жизнь – в какой день и напляшешься, и наплачешься. Старый человек и года спокойного припомнить не сможет.

Боярин Смага перед самым выходом осторожно поинтересовался у князя:

– Юрию Всеволодовичу во Владимир гонцов слать станешь?

– Послать-то пошлю, да только, думаю, не пойдет он. Великому князю Владимирскому сесть рядом с Мстиславом Удатным в одной палате и то в отвращение, а уж вместе в поход выступить…

Верно рассудил киевский князь, отношения между Мстиславом Удатным и Всеволодовичами совсем недружественные, несмотря что брат Великого князя Ярослав зятем Мстиславу Удатному приходится, на его дочери Феодосии женат.

Когда умирал Всеволод Большое Гнездо, то собрал собор и назначил преемником не старшего сына – Константина, а второго – Юрия. Константин пытался поставить Ростов над Владимиром, допустить этого Всеволод Юрьевич не мог, потому и отлучил старшего сына от власти. Но ростовский князь Константин Всеволодович отказываться от власти не собирался, а потому сразу после смерти отца пошел на брата Юрия войной. Помог ему князь Мстислав Удатный. На сторону Юрия Всеволодовича встал младший брат Ярослав Всеволодович. В битве при Липице младшие братья проиграли, Константин стал Великим князем. Но прокняжил недолго, умер. Великим князем Владимирским стал Юрий Всеволодович, и, конечно, он не забыл помощи Мстислава Удатного своему брату-противнику. Просить его помочь галицкому князю, да еще и половецкому хану Котяну, что против ветра плевать – тебе же в лицо и вернется. Видно, потому Мстислав Удатный отправил посла в Киев, а не во Владимир.

Уже через час гонцы отправились из Киева, разнося тревожную весть о подходе силы, невесть откуда взявшейся.

Мстислав Киевский был прав, Юрий Всеволодович, услышав о зове в помощь Удатному, только фыркнул:

– Было бы кому помогать! Удатному без склоки сидеть, что спеленутому быть, ему помогать – значит со всеми перессориться.

Боярин Микула напомнил про купца, который вести про силу незнаемую принес, может, и сейчас про ту самую твердят? Великий князь задумался, потом снова усмехнулся не без удовольствия:

– А и то нам в помощь… Половцев перебьют да Киев с Галичем потреплют, Владимиру и Суздалю от этого хуже не будет. Пусть воюют меж собой.

Честно говоря, боярину стало чуть не по себе. До чего на Руси дошло: чужаки нападают на своих же, а князь не против… Попробовал сказать, что супротив Степи всегда вместе поднимались, только тем и выжили, но, глянув в лицо Юрия, понял, что не усовестит, а только наживет врага. Вздохнул:

В Киеве столпотворение, сюда собрались князья со своими малыми дружинами. Пусть не все Всеволодовичи, Великого князя нет, обещал прислать вместо себя племянника Василька Ростовского, но и тех, что есть, немало. Экая силища! Дружины при оружии, в доспехах, кони откормлены хорошим зерном, сотники покрикивают. Где уж тут устоять врагу? Побьют его в первом же бою, чтоб неповадно было даже на половецкие земли налезать, не то что на Русь!

Но внимательный взгляд видел и другое: дружины старались держаться врозь, друг перед другом вели себя гордо, независимо. Даже пререкались меж собой недобрыми словами. Подальше, где меньше догляда сотников, и тем более княжьего, даже до кулачков доходило. Неприязнь между князьями передавалась и простым воинам. Умные люди, завидев такое, только головами качали:

– До чего докатились! Будто чужие русичи друг другу…

Им возражали, мол, ничего, пойдут на рать против общего врага, там забудут все обиды да розни.

– Ох, если бы… А то ведь с такой неприязнью могут и на помощь один другому не прийти…

Если б только знал качавший белой как лунь головой старик, насколько окажется прав!

А дружинники все высмеивали друг дружку, выискивая недостатки и давая обидные прозвища. Даже Даниил Романович, проезжая мимо, не стерпел, прикрикнул. Уж очень ему стало не по себе из-за этих мелких стычек. Казалось, еще немного, и словесная перепалка перерастет во всеобщую драку. Кое-где подальше от княжьего двора да от глаз сотников так и случалось. Не весь день дружинники стояли на солнцепеке в строю, выпадало и им свободное время, шли на Торг либо просто прогуляться. Вот там и сталкивались меж собой. Если бы не обещание князей наказывать без разбора и виноватых и правых, не миновать беды.

Источник:

thelib.ru

Читать Даниил Галицкий

Наталья Павлищева Даниил Галицкий. Первый русский король
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 530 530
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 458 711

Даниил Галицкий. Первый русский король

ИЗ ПЕСНИ СЛОВА НЕ ВЫКИНЕШЬ…

Даниилу Галицкому выпало жить в очень трудное время – самое начало ордынского ига и наиболее тяжелые его годы. От поведения князя и принятых им решений часто зависели судьбы не только отдельных людей, но и целых княжеств, а выбор ему приходилось делать очень трудный. Даниил Романович Галицкий перешел в латинскую веру и принял королевскую корону, став первым на Руси королем среди князей.

Князь славился боевым нравом, даже ордынский военачальник Куремса сказал: «Даниил страшен!» Воинская доблесть князя Даниила несомненна, современные отзывы о нем только положительные и даже восторженные. Единственный «не подчинившийся» Батыю, вставший против ига в самое трудное для Руси время… Но так ли все?

Из песни действительно слова не выкинешь, будет заметно. И факты из биографии тоже. Правда, одни можно слегка замять, не упомянуть, подзабыть, как-то перевернуть. А другие, наоборот, выпятить, подчеркнуть, преувеличить. Все зависит от того, какой должна выглядеть эта биография.

Даниилу Галицкому в этом отношении очень повезло. Сначала его много лет превозносили как самого рьяного на Руси борца с монголо-татарским игом (Александр Невский в это время звался борцом с западными захватчиками, каждому, получалось, свое). А в последние годы, когда в этом самом иге как-то засомневались, Галицкий превратился в знамя объединения с Западом (в противовес Невскому, который получался вообще предателем русских интересов, потому как договаривался с монголами).

А если попытаться взглянуть на факты?

Получается занимательная и не столь героическая картина, при которой портреты доблестных русских князей несколько… тускнеют. Посудите сами.

Когда читаешь в летописях о событиях XIII века, просто оторопь берет. И не из-за страстей Батыева нашествия, на Руси и без татар хватало мерзости. Конечно, каждая летопись рассказывает по-своему, выпячивая события, «выгодные» заказчику. И вот от этой «выгоды» очень хочется согласиться, что Батыево нашествие было Господней карой русским княжествам. Можно возразить, что виноваты князья, а страдали простые люди. Но те, кто читал летописи, согласятся: от собственных или соседских князей они страдали не меньше, если не больше, чем от татаро-монгольского нашествия! Князья так же сжигали дотла непокорные города, разоряли земли, уводили в плен… Почему? Видимо, считали это особой доблестью.

И Даниил Романович Галицкий не исключение. Согласно Галицко-Волынской летописи, сообщающей о князе только в восторженных тонах, у него десятки разоренных и сожженных городов! Некоторые не по одному разу. Эти города не воевали с Галицким сами, они просто не желали подчиняться князю! И только об одном городе, его любимом Холме, написано про строительство! Еще о Львове, но это больше город его сына Льва. Нам трудно представить, что доблестный русский князь способен благодарить Бога за то, что сумел разорить и сжечь чешскую землю! А до чешской еще польскую и даже часть немецких земель, не говоря уже о соседях литовцах и особенно русских! «Мы уже разорили всю землю», – с удовольствием констатировали два короля, вкладывая мечи в ножны. Это фраза из летописи. Какова доблесть?!

Так что за «герой» Даниил Галицкий?

Самые страшные времена, когда Батыевы воины сжигали города на Галичине и Волыни, князь героически пересидел вместе с семьей в польском Поморье («Нехорошо нам оставаться здесь, близко от воюющих против нас иноплеменников»). Что и говорить, геройское поведение! Князь оставался там до тех пор, пока татары не ушли с его земель, а потом вернулся с требованием подчинения. И всякий раз, как только становилось опасно, он поспешно уносил ноги подальше и возвращался, когда опасность миновала.

Главной заслугой Даниила Романовича считается открытое сопротивление Орде, война с Куремсой. Но.

Куремса – это не Орда, это всего лишь один из довольно слабых наместников уже постаревшего Батыя на территории части Киевского княжества. И ни единого личного столкновения с Куремсой у Галицкого даже очень расположенная к князю Галицко-Волынская летопись не называет! Если он и воевал, то только разоряя и сжигая дотла не тронутые татарами русские болоховские города, платившие Орде дань зерном и кормами. Когда Куремса подошел к Владимиру-Волынскому, отпор его отрядам дали сами горожане, а не князь, и знаменитую фразу о том, что «Даниил страшен», татары сказали князю Изяславу, не желая давать тому помощь для похода на Галич: мол, противник больно лют для него.

Куремса был ставленником умиравшего Батыя, и его даже не поражение, а простой неуспех, несомненно, выгоден новому хану Берке. Но стоило Берке заменить неудачника Куремсу Бурундаем, а тому повысить голос, как доблестные единоборцы с татарами братья Романовичи послушно снесли все недавно выстроенные укрепления девяти городов и отправили войска помогать татарам разорять своих союзников-литовцев. До такого не догадался ни один другой русский князь или европейский король! А «героический» князь Даниил Романович вовремя походов снова мужественно отсиживался в Венгрии.

А в православие он вернулся, за что заслужил порицание от папы римского.

Все цитаты в романе даны по Галицко-Волынской летописи, которая почему-то (в отличие от Жития Даниила Галицкого) не ведает о митрополите Кирилле. Двойные стандарты были всегда.

Жизнь подходила к концу, и не только из-за слабости тела, но и от усталости духа. Долгими вечерами галицкий король Даниил Романович пытался понять, что сделал не так, почему он, еще физически не умерший человек, точно умер духовно. Почему уже столько лет даже не младший брат Василько Романович, а сыновья и племянник делали все по-своему, часто забывая советоваться с отцом? Как случилось, что при жизни оказался ненужным?

Глядя на языки пламени в очаге, Даниил невесело усмехнулся. Когда-то его бывший печатник Кирилл, им же поставленный митрополитом, вздумал учить, говорил, мол, главное не то, что ты делаешь сейчас, а то, что останется после тебя следующим на этой земле живущим. Тогда князь даже разозлился, а теперь пытался понять, что же такое оставил.

Многие годы боролся за Галич и победил, есть Галицко-Волынское даже не княжество, а королевство, потому как он сам – король! От Райгорода до Коломыи, от Перемышльских земель до Болоховских. Большое, сильное… А что вокруг? На юго-западе угры, на западе ляхи, на севере тевтонские рыцари и Литва, на востоке Болоховские земли, Смоленское и Киевское княжества. И везде враги, даже там, где русские земли, болоховские не простят многократного разорения, киевляне и на дух не переносят…

Как получилось, что Русь, она где-то там отдельно, а его земли снова во враждебном окружении? Когда Кирилл, став митрополитом, уехал в Северо-Восточную Русь да там у Ярославичей и остался, Даниил посчитал его предателем. Во многом именно обида подтолкнула его к принятию короны от папы. Теперь король вдруг осознал, что своими руками отрезал Галичину и Волынь от Руси. Русь, она за Киевом в Чернигове, Владимире, Суздале, Рязани, Твери, даже Новгороде и Пскове, даже в маленькой Москве, а вокруг Данилова Холма снова недружелюбные соседи, готовые растащить его Галицко-Волынское королевство по частям. И растащат, стоит почувствовать малейшую слабину.

Потому и прогнулись с Васильком перед ордынским Бурундаем, понимали, что без поддержки татар западные соседи начнут по кускам рвать.

Галичина никогда не жила спокойно, но неужели и его сыновьям судьба за свою отчину всю жизнь биться? Мелькнула страшная мысль: только бы меж собой не сцепились! Или с Владимиром, сыном брата Василька.

Крепко сжало слева в груди, стало не хватать дыхания. Князь тяжело поднялся и подошел к окну, там дышалось легче.

Источник:

www.litmir.me

Наталья Павлищева Даниил Галицкий. Первый Русский Король в городе Воронеж

В представленном интернет каталоге вы имеете возможность найти Наталья Павлищева Даниил Галицкий. Первый Русский Король по доступной цене, сравнить цены, а также посмотреть иные книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и рецензиями товара. Доставка товара выполняется в любой населённый пункт РФ, например: Воронеж, Ярославль, Новокузнецк.