Книжный каталог

Островская, Екатерина Не Расстанусь С Ван Гогом

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Для театроведа Нади Черкашиной настали черные дни — журнал «Подмостки», где она работала, медленно умирал. На что жить? Где найти новую работу? Как назло, Наде срочно понадобилась крупная сумма: подруга перед смертью оставила ей в дар полотно Ван Гога — неизвестный вариант «Едоков картофеля». Но у Нади сразу начались проблемы! Явившийся к Черкашиной агент Интерпола заявил: картина поддельная, к тому же краденая, и Надя должна вернуть ее предыдущему владельцу. Подумав, девушка решила выкупить полотно, а деньги взять у… бывшего мужа, известного актера Александра Холомогорова. Правда, для этого придется снова выйти за него замуж, хотя после измены Надя уже не верила в его вдруг вспыхнувшую страсть. Она не знала: Александр просто играет в любовь, и ставка за эту роль очень высока – его собственная жизнь. Холмогорова шантажируют, заставляя любой ценой забрать у бывшей жены картину Ван Гога...

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Островская Е. Не расстанусь с Ван Гогом Островская Е. Не расстанусь с Ван Гогом 95 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Островская Е. Не расстанусь с Ван-Гогом Островская Е. Не расстанусь с Ван-Гогом 179 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Островская, Екатерина Не расстанусь с Ван Гогом Островская, Екатерина Не расстанусь с Ван Гогом 145 р. bookvoed.ru В магазин >>
Островская Екатерина Николаевна Не расстанусь с Ван Гогом Островская Екатерина Николаевна Не расстанусь с Ван Гогом 259 р. labirint.ru В магазин >>
Екатерина Островская Не расстанусь с Ван Гогом Екатерина Островская Не расстанусь с Ван Гогом 199 р. litres.ru В магазин >>
Островская Екатерина Николаевна Не расстанусь с Ван Гогом Островская Екатерина Николаевна Не расстанусь с Ван Гогом 96 р. book24.ru В магазин >>
Екатерина Островская Не расстанусь с Ван Гогом Екатерина Островская Не расстанусь с Ван Гогом 149 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Не расстанусь с Ван Гогом (Екатерина Островская) читать онлайн книгу бесплатно

Не расстанусь с Ван Гогом

  • Название:Не расстанусь с Ван Гогом
  • Автор: Екатерина Островская
  • Жанр:Детективы: прочее
  • Серия:-
  • ISBN: 978-5-699-75343-7
  • Страниц:58
  • Перевод:-
  • Издательство:Эксмо
  • Год:2014
  • Электронная книга

    «Не расстанусь с Ван Гогом» Екатерины Островской – по-настоящему новый роман. Великолепный и легкий детектив с закрученным, невероятно стремительным, но вполне логичным сюжетом, изысканной и тонкой любовной линией и совсем уж неожиданной развязкой. Нет-нет, все заканчивается, безусловно, хорошо, именно так, как мы любим, – сейчас я не выдаю тайну и не пытаюсь пересказать роман, я просто следом за автором обещаю: все будет хорошо!

    А все-таки одну тайну я вам открою: в новом детективе Екатерины Островской развернулась охота за неизвестной картиной самого Ван Гога, и столько всего там произошло… И это мне тоже безумно нравится! Сразу вспоминается чудесный фильм «Как украсть миллион», где Николь Бонне строго допрашивала своего отца Шарля Бонне – гениального копииста и азартного мошенника: «Это был твой Ван Гог или Ван Гог Ван Гога, папа?» И отец, глядя в пол, отвечал: «Мой, натурально!»

    Источник:

    lovereads.me

  • Не расстанусь с Ван Гогом-Екатерина Островская

    Островская, Екатерина Не расстанусь с Ван Гогом

    Описание произведения. Электронная библиотека, книги всех жанров

    Не расстанусь с Ван Гогом

    Информация о произведении: Автор: Екатерина Островская, Жанр: Детектив, Серия: Татьяна Устинова рекомендует, Издательство: Эксмо,

    Не расстанусь с Ван Гогом

    © Островская Е., 2014

    © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

    © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

    Кто придумал и напророчил любовь

    «Не расстанусь с Ван Гогом» Екатерины Островской – по-настоящему новый роман. Великолепный и легкий детектив с закрученным, невероятно стремительным, но вполне логичным сюжетом, изысканной и тонкой любовной линией и совсем уж неожиданной развязкой. Нет-нет, все заканчивается, безусловно, хорошо, именно так, как мы любим, – сейчас я не выдаю тайну и не пытаюсь пересказать роман, я просто следом за автором обещаю: все будет хорошо!

    А все-таки одну тайну я вам открою: в новом детективе Екатерины Островской развернулась охота за неизвестной картиной самого Ван Гога, и столько всего там произошло… И это мне тоже безумно нравится! Сразу вспоминается чудесный фильм «Как украсть миллион», где Николь Бонне строго допрашивала своего отца Шарля Бонне – гениального копииста и азартного мошенника: «Это был твой Ван Гог или Ван Гог Ван Гога, папа?» И отец, глядя в пол, отвечал: «Мой, натурально!»

    Великие произведения искусства самим фактом своего существования вдохновляют человечество. Их изучают в школах, они притягивают коллекционеров, за ними гоняются аукционные дома, ими любуются обыватели. О них спорят, снимают фильмы, их подделывают, похищают и разыскивают.

    Но конечно же, особенной притягательностью для любого автора детективов обладают картины великих мастеров. Здесь открывается небывалый простор для маневра, какого-нибудь восхитительно неожиданного поворота сюжета. Еще бы! Гениальную картину может вожделеть каждый. А где страсть – там и преступление. Круг подозреваемых невероятно расширяется: здесь и помешавшийся знаток, и проигравшийся племянник, и скучающий эксцентричный богатей, и даже незаслуженно обойденный наследством старый дворецкий. А потом вдруг выяснится, что картина поддельная, и все вновь переворачивается с ног на голову.

    «Не расстанусь с Ван Гогом» Екатерины Островской – не просто детектив, а настоящий мир, в котором есть место страсти, холодной логике, предательству и любви. Здесь лист старого холста хранит несметные богатства. На него как мотыльки на огонь слетаются прохвосты, негодяи и настоящие злодеи. Но в конце концов шедевр – если он настоящий! – обязательно обретет настоящего хозяина.

    Героиня романа Надя оказывается владелицей шедевра Ван Гога совершенно случайно, так сложились обстоятельства, что картину ей завещала очень милая и почти посторонняя старушка. И Надя – самая обыкновенная девушка, сотрудница никому не нужного журнала, который вот-вот отдаст концы, – оказывается втянутой в череду странных и загадочных событий. Бывший муж, которого давно и след простыл, вдруг является и клянется ей в любви – не угасла, мол, а возгорелась вновь; подозрительный тип, назвавшись экспертом, уверяет Надю, что картина краденая, ее должно вернуть, пока новую владелицу не обвинили в краже; какой-то подозрительный тип, то ли банкир, то ли бандит, мечтает заполучить Ван Гога всеми возможными способами. Как тут разобраться. Как узнать, подлинный шедевр или поддельный. Как определить, кто друг, кто враг? И – самое главное! – все эти коллизии начались с появлением в Надиной жизни Ван Гога.

    До самой последней страницы я все гадала, как-то они разберутся – Надя и Ван Гог. И мне так хотелось, чтобы разобрались правильно, вовремя и без потерь.

    Екатерина Островская не подвела. Ван Гог остался цел и невредим и обрел настоящего владельца, который уж точно не даст его в обиду!

    И любовь, конечно. Любовь к неподходящему и странному человеку, который оказался вполне подходящим – как и положено. И неизвестно, кто эту самую любовь придумал и напророчил: то ли автор романа Екатерина Островская, то ли посторонняя старушка, завещавшая героине шедевр, то ли сам Ван Гог.

    Домой она вернулась поздно. Прошел еще один день – суматошный и пустой, как и все последние дни убегающей куда-то жизни. И хотя жизнь еще вся впереди, Надя прекрасно понимала это, но думать, что вся она будет такой же суматошной и жестокой в своей бессмысленности, не хотелось. И делать по дому ничего не хотелось. В мойке скучала посуда, не мытая со вчерашнего вечера, – притрагиваться к ней не находилось желания. А есть не хотелось по нескольким причинам сразу: во-первых, надо было что-то готовить, но ведь на это уйдет время, потом, во-вторых, опять же посуду придется мыть, однако главное, в-третьих, поздно уже ужинать – начало девятого.

    Надя пила чай с сухариками, без всякой мысли уставившись в экран телевизора, с которого похожие на стриптизерш размалеванные девчонки, крутя едва прикрытыми задницами, вопили о своей огромной и бескорыстной любви.

    Зазвонил телефон. Брать трубку не хотелось, но телефон продолжал настаивать. Надя протянула руку, не зная, что сделать сейчас: взять пульт и усилить

    Источник:

    mreadz.com

    Екатерина Островская - Не расстанусь с Ван Гогом - чтение книги онлайн

    Островская, Екатерина Не расстанусь с Ван Гогом

    Чуть не расплакалась даже. Но в институте рыдать было не очень удобно, а потому она решила отложить слезы на вечер, чтобы дать волю чувствам в непринужденной обстановке при отсутствии родителей.

    И как раз в этот день к ней подошел поджидавший ее возле институтского крыльца Саша Холмогоров. Подошел и предложил:

    – Давай домой провожу? Если ты не против, конечно.

    Надя пожала плечами. Но тут же поняла, что это не слишком учтиво, а потому, кивнув, произнесла с грустью:

    – Путь не близкий.

    – Это хорошо, – обрадовался Холмогоров, – значит, будет время пообщаться.

    Они не спеша прошли вдоль стен старого здания, мимо строя хмыкающих им вслед девушек с актерского. В свой помятый ржавеющий «Опель» садился будущий режиссер Решетов, за машиной которого прятался от кредиторов Вася Горелов, с тополей медленно слетали начинающие желтеть листья. А над пыльными кронами, над обшарпанными крышами, над людскими проблемами целеустремленно тянулся к югу косяк журавлей. Осенний день светился все понимающей улыбкой, окружающее таяло в нем и стихало. Лишь какой-то перестук слегка будоражил вселенную, словно где-то далеко-далеко мчался в неизвестность скорый поезд. Надя попыталась понять, что означает этот звук, почему нет ничего в мире, кроме него, и не сумела. И откуда он вдруг появился, тоже было непонятно. Холмогоров что-то рассказывал, но его слова не доходили до сознания Нади. Она, правда, кивала ему и улыбалась даже.

    – В десятом классе я чуть не вылетел из школы за прогулы, – говорил Саша. – В наш городок приехала съемочная группа, и я устроился рабочим на площадку. Естественно, и в массовку попадал, что для меня уже было величайшим счастьем. Потом дали мне эпизод со словами. Накануне я целый вечер разучивал текст, произносил его с разными интонациями: «Мужик, у тебя закурить не найдется?» или «Мужик, у тебя закурить найдется?». Вот таким дураком был: надеялся, что режиссер заметит мой талант и предложит мне главную роль в следующем своем фильме.

    Только сейчас Надя поняла, что стучит в центре мирозданья, – это колотилось ее собственное сердце.

    – А помог мне не талант, а случай, – продолжал Саша. – Фильм был о детском доме в захолустном местечке, каковым мой родной город и является до сих пор в полной мере. Исполнителя главной роли, как и всех артистов, привезли из Москвы. И вдруг выяснилось, что паренек этот, очень типажный, кстати, сам сидит на таблетках, а когда их нет, нюхает клей. С мешком на голове, в отключке, его и застукали. Ладно бы режиссер застукал, а то ведь поймал какой-то проверявший ход съемочного процесса представитель из Министерства образования: фильм ставился на бюджетные деньги.

    Пацана кое-как привели в чувство, а дальше случился скандал – проект хотели закрыть. Тогда режиссер сообщил, что у него есть запасной вариант, и показал меня. Сценарий кое-как переписали. Любителя нюхать клей оставили на пару дней, пересняли пару-тройку эпизодов, досняли другие – по новому сценарию бывший главный герой бросался под поезд. А потом уж стали снимать меня: как я переживаю смерть друга и восстаю против существующих в детском доме порядков.

    – Я смотрела фильм, ты был очень убедителен, – признала Надя. – Мы с мамой вместе ходили в кинотеатр. Ты ей тоже понравился.

    – Нина Черкашина ведь твоя мать? – спросил Холмогоров, хотя наверняка и знал это.

    – На первом курсе я был на спектакле с ее участием, – сообщил Саша. – Она прекрасная актриса, жаль, что из театра ушла.

    – Мама не ушла, а перешла в другой. Там у нее все главные роли. И отец занят почти во всех постановках.

    Саша промолчал. Вероятно, он знал и об этом.

    Они почти час шли вдвоем, но дорога до парадного ее дома показалась Наде в этот день удивительно короткой.

    – Завтра позволишь сопровождать тебя? – спросил Холмогоров.

    – Буду рада, – согласилась Надя.

    Она вошла в квартиру. Плакать по потерянному Решетову уже не хотелось, наоборот, хотелось смеяться и петь. На месте не сиделось. Подойдя к книжной полке, Надя не глядя вытащила книгу и сама удивилась тому, что взяла ее, ведь не собиралась читать. Закрыла глаза и загадала, что откроет и посмотрит на обложку: если книга об актере, то Холмогоров до конца года сделает ей предложение. Открыла и посмотрела. Сомерсет Моэм, «Луна и грош». Поставила книгу обратно на полку, повернулась к стеллажу спиной и, стараясь не оборачиваться, взяла другую. Посмотрела: «Театр» того же Моэма.

    – Ну что ж, – произнесла она вслух, – значит, до конца года не успеет, осталось-то всего три месяца с небольшим, а вот после Нового года…

    Месяц он провожал ее. Недели две просто так – до парадного, потом до лестничной площадки, потом… Потом она сама пригласила его пообедать. Раз, другой… Вечером пили чай, и Холмогоров спешил к себе в общагу. А еще встречались во время перерывов между занятиями. И болтали, болтали, болтали. О всякой ерунде, но более всего о театре.

    Однажды она не увидела его в институте. Подошла к двери, за которой шло занятие по актерскому мастерству, чуть приоткрыла дверь и услышала голос мастера:

    – Ну, кто так двигается, милочка? Девочки на трассе более элегантны, чем ты. Кто ты у нас сегодня, Нина Заречная, кажется? Не слышу!

    – Да, Нина Заречная, – тихо подтвердил дрожащий голосок какой-то студентки.

    – О! – согласился педагог. – Значит, мы все-таки готовим к постановке чеховскую «Чайку», а не пьесу какого-нибудь нынешнего Пупкина о жизни вокзальных шлюх… Кто там за дверью? А ну закрыть быстро!

    Надя захлопнула дверь и понеслась прочь.

    Как оказалось, Холмогоров простудился и на занятия не пошел. Тогда она купила лимоны, соки, выгребла из домашней аптечки лекарства и помчалась к нему.

    В комнате было сильно накурено. Из-под треснутого потолочного плафона слабо пробивался тусклый электрический свет. За столом сидели трое парней – соседи Холмогорова по комнате и две незнакомые девицы. Перед ними толпой стояли бутылки с вином и пивом. Надя вошла внутрь и задохнулась от разъедающего глаза дыма.

    – А где Саша? – спросила она, потому что разглядеть что-либо было невозможно.

    Один из студентов взял со стола бутылку, стал наполнять стаканы и, не глядя на вошедшую, бросил:

    – Вы по какому вопросу?

    А второй мотнул головой в сторону кровати.

    – Вон он лежит. Только не подходите к нему, держитесь на порядочном расстоянии – звезда экрана может быть заразной… То есть заразным.

    Девицы разглядывали Надю и курили, мощно, как паровозы, выпуская клубы дыма.

    Она подошла к кровати. Холмогоров лежал тихо, накрывшись одеялом с головой. Надя отогнула одеяло и коснулась ладонью его лба. Тот был очень горячим. Саша осторожно снял со лба ее ладонь и поднес к своим губам, прошептал:

    – Подняться можешь? – тихо спросила она. – Тебе нельзя здесь оставаться.

    Потом Надя помогла ему спуститься по лестнице, усадила в холле, а сама выскочила на улицу. Как назло, долго не удавалось поймать такси. Когда наконец она подвела Сашу к автомобилю, водитель хотел тут же уехать прочь, заявив:

    – Он болен, – объяснила Надя.

    – Тем более, – покачал головой таксист.

    И все же согласился – за двойной тариф. Пока ехали домой, Надя прижимала Холмогорова к себе и тихо говорила:

    – А я тебе бульончик куриный в термосе принесла. Ну, ничего, дома съешь. Еще у меня есть малиновое варенье, лимончики…

    – Я вишневое больше люблю, – шепнул Саша и закашлялся.

    Так он остался у нее жить. Неделю Надя выхаживала его. А когда Холмогоров поправился, вдвоем поехали в институт. Вернулись днем, и больше он уже не уходил.

    Новый год решили встретить дома. Накануне готовили вместе закуски. Саша вдруг произнес:

    – Давно хочу тебя попросить кое о чем.

    – Попроси, – отозвалась Надя, нарезая колбасу для оливье.

    Холмогоров снял фартук, опустился на одно колено возле кухонного стола, взял Надину руку, вынул из нее нож и, положив его на столешницу, тихо, но проникновенно произнес:

    – Я прошу тебя быть моей женой.

    Конечно, он понравился ее родителям. А может, те промолчали, потому что видели, что их дочь счастлива…

    Семь лет назад Надя закончила институт. Поучаствовала в общей пьянке, вернулась домой, отшив Васю Горелова, и сразу легла спать. Днем она должна была лететь в Ялту, где шли съемки фильма, в котором был занят Саша. На самом деле приглашение на картину получила мама Нина, но она уговорила ассистента по подбору актеров включить в состав съемочной группы мужа и зятя. Отцу Нади досталась роль второго плана, а Саше предложили участвовать в нескольких эпизодах. Он должен был отсняться и вернуться еще до защиты Надей диплома, но его работа понравилась режиссеру, и количество эпизодов с его участием решили увеличить. Холмогоров позвонил из Ялты, долго рассказывал о съемках, а перед тем как попрощаться, вспомнил:

    – Я заказал тебе билет на самолет. Прилетай, а то без тебя совсем невмоготу.

    Две недели Надя провела в Крыму. Саша возвращался в гостиницу поздно, от ужина отказывался. Вдвоем они устраивались на балконе возле маленького столика, на котором едва умещалось блюдо с виноградом и бутылка местного сухого вина. С балкона было видно море и уходящее за горизонт солнце. Море постепенно исчезало во мраке, а на небе появлялись звезды.

    В одну из ночей предполагалось снимать эпизод с участием Саши. Надя пошла, разумеется, на площадку, а потом пожалела. По сценарию персонаж Холмогорова был брачным аферистом, который знакомился с богатыми девушками на отдыхе, заводил с ними романы со всеми полагающимися эпизодами, а потом разводил легковерных возлюбленных на крупные суммы. Ночью он должен был участвовать в сцене купания с очередной подружкой под звездами. Причем исполнительница главной роли и Саша должны были купаться голышом. Но в сценарии-то стояло, что курортный город накрыла темная ночь, а на съемочной площадке оказалось светлее, чем днем. Глаза слепили прожектора и софиты, Надя прикрывала глаза рукой, а потом и вовсе отвернулась, потому что смотреть, как голый Саша прижимает к себе голую исполнительницу главной роли, целует ее и увлекает в набегающую волну, было невыносимо. Режиссер просматривал на мониторе отснятый материал, а потом кричал:

    – Снимаем еще раз – море бликует, ни хрена не разобрать.

    Эпизод повторили раз пять. Потом оператор наконец догадался направить пару прожекторов поверх волны.

    Голый Холмогоров вышел из моря, ведя за руку стройную девушку, которая даже не пыталась прикрыть хоть как-то свою наготу. Актриса подняла с пляжного лежака уставшее от ожидания полотенце, начала растирать свое тело, а потом крикнула в спину уходящему Надиному мужу:

    – А ты меня убедил! Еще немного, и я бы тебе и в самом деле отдалась…

    Слышать это было неприятно.

    Отец подошел к Наде и шепнул, чтобы никто не слышал:

    – Оборотная сторона профессии. Придется терпеть.

    Через две недели Надя уехала. Саша проводил ее до вокзала, поцеловал и не стал дожидаться отправления поезда, сказав, что отпросился

    Источник:

    litread.info

    Читать книгу «Не расстанусь с Ван Гогом» онлайн — Екатерина Островская — Страница 1

    «Не расстанусь с Ван Гогом» — Екатерина Островская

    Не расстанусь с Ван Гогом

    © Островская Е., 2014

    © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

    © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

    Татьяна Устинова

    Кто придумал и напророчил любовь

    «Не расстанусь с Ван Гогом» Екатерины Островской – по-настоящему новый роман. Великолепный и легкий детектив с закрученным, невероятно стремительным, но вполне логичным сюжетом, изысканной и тонкой любовной линией и совсем уж неожиданной развязкой. Нет-нет, все заканчивается, безусловно, хорошо, именно так, как мы любим, – сейчас я не выдаю тайну и не пытаюсь пересказать роман, я просто следом за автором обещаю: все будет хорошо!

    А все-таки одну тайну я вам открою: в новом детективе Екатерины Островской развернулась охота за неизвестной картиной самого Ван Гога, и столько всего там произошло… И это мне тоже безумно нравится! Сразу вспоминается чудесный фильм «Как украсть миллион», где Николь Бонне строго допрашивала своего отца Шарля Бонне – гениального копииста и азартного мошенника: «Это был твой Ван Гог или Ван Гог Ван Гога, папа?» И отец, глядя в пол, отвечал: «Мой, натурально!»

    Великие произведения искусства самим фактом своего существования вдохновляют человечество. Их изучают в школах, они притягивают коллекционеров, за ними гоняются аукционные дома, ими любуются обыватели. О них спорят, снимают фильмы, их подделывают, похищают и разыскивают.

    Но конечно же, особенной притягательностью для любого автора детективов обладают картины великих мастеров. Здесь открывается небывалый простор для маневра, какого-нибудь восхитительно неожиданного поворота сюжета. Еще бы! Гениальную картину может вожделеть каждый. А где страсть – там и преступление. Круг подозреваемых невероятно расширяется: здесь и помешавшийся знаток, и проигравшийся племянник, и скучающий эксцентричный богатей, и даже незаслуженно обойденный наследством старый дворецкий. А потом вдруг выяснится, что картина поддельная, и все вновь переворачивается с ног на голову.

    «Не расстанусь с Ван Гогом» Екатерины Островской – не просто детектив, а настоящий мир, в котором есть место страсти, холодной логике, предательству и любви. Здесь лист старого холста хранит несметные богатства. На него как мотыльки на огонь слетаются прохвосты, негодяи и настоящие злодеи. Но в конце концов шедевр – если он настоящий! – обязательно обретет настоящего хозяина.

    Героиня романа Надя оказывается владелицей шедевра Ван Гога совершенно случайно, так сложились обстоятельства, что картину ей завещала очень милая и почти посторонняя старушка. И Надя – самая обыкновенная девушка, сотрудница никому не нужного журнала, который вот-вот отдаст концы, – оказывается втянутой в череду странных и загадочных событий. Бывший муж, которого давно и след простыл, вдруг является и клянется ей в любви – не угасла, мол, а возгорелась вновь; подозрительный тип, назвавшись экспертом, уверяет Надю, что картина краденая, ее должно вернуть, пока новую владелицу не обвинили в краже; какой-то подозрительный тип, то ли банкир, то ли бандит, мечтает заполучить Ван Гога всеми возможными способами. Как тут разобраться. Как узнать, подлинный шедевр или поддельный. Как определить, кто друг, кто враг? И – самое главное! – все эти коллизии начались с появлением в Надиной жизни Ван Гога.

    До самой последней страницы я все гадала, как-то они разберутся – Надя и Ван Гог. И мне так хотелось, чтобы разобрались правильно, вовремя и без потерь.

    Екатерина Островская не подвела. Ван Гог остался цел и невредим и обрел настоящего владельца, который уж точно не даст его в обиду!

    И любовь, конечно. Любовь к неподходящему и странному человеку, который оказался вполне подходящим – как и положено. И неизвестно, кто эту самую любовь придумал и напророчил: то ли автор романа Екатерина Островская, то ли посторонняя старушка, завещавшая героине шедевр, то ли сам Ван Гог.

    Часть первая

    Домой она вернулась поздно. Прошел еще один день – суматошный и пустой, как и все последние дни убегающей куда-то жизни. И хотя жизнь еще вся впереди, Надя прекрасно понимала это, но думать, что вся она будет такой же суматошной и жестокой в своей бессмысленности, не хотелось. И делать по дому ничего не хотелось. В мойке скучала посуда, не мытая со вчерашнего вечера, – притрагиваться к ней не находилось желания. А есть не хотелось по нескольким причинам сразу: во-первых, надо было что-то готовить, но ведь на это уйдет время, потом, во-вторых, опять же посуду придется мыть, однако главное, в-третьих, поздно уже ужинать – начало девятого.

    Надя пила чай с сухариками, без всякой мысли уставившись в экран телевизора, с которого похожие на стриптизерш размалеванные девчонки, крутя едва прикрытыми задницами, вопили о своей огромной и бескорыстной любви.

    Зазвонил телефон. Брать трубку не хотелось, но телефон продолжал настаивать. Надя протянула руку, не зная, что сделать сейчас: взять пульт и усилить звук телевизора, чтобы больше не слышать звонка, или все же ответить на вызов.

    Ты пришел ко мне-е, ко мне-е

    Со своим больши-им, больши-им,

    Большим и чистым,

    – орали с экрана девчонки.

    Надя подняла пульт и переключила приемник на другой канал, где шла перестрелка. А потом подняла трубку.

    – Я уж думала, тебя дома нет, – донесся голос Татьяны, – хотела уж на мобильник тебе звонить.

    – Я дома, – подтвердила Надя и поразилась глупости собственной фразы: зачем объяснять, если Татьяна и так звонит на домашний номер? – Кстати, мобильник у меня еще днем разрядился.

    Батарейка и в самом деле села, надо не забыть поставить телефон на зарядку.

    – Можно я к тебе приеду? – попросила Татьяна. И, словно понимая, что может услышать отказ, как-то уж очень быстро включила грусть в голосе: – Дело в том, что у меня несчастье случилось. Можно сказать, горе. Ивана Семеновича нет. – Татьяна вздохнула и всхлипнула.

    – Поздно уже, – попыталась отговориться Надя. – А завтра у меня…

    – Ты не поняла, – перебила подруга, – Ивана Семеновича совсем нет: его убили.

    – Ка-ак? – не поверила Надя.

    – Очень просто. В конце дня поехал в комитет по управлению инвестициями, а когда выходил из машины, упал. Водитель выскочил, чтобы помочь ему подняться, а он уже, оказывается, мертвый. Ему прямо в сердце попала пуля…

    Надя молчала, потому что не знала, как выражают соболезнование в подобных случаях. И Татьяна быстро воспользовалась паузой:

    – Теперь я вдова. А горем мне не с кем поделиться. Я так переживаю – ты даже представить не можешь! Через полчаса я подскочу к тебе, вместе Ивана Семеновича и помянем.

    Источник:

    mybook.ru

    Книга Не расстанусь с Ван Гогом - читать онлайн бесплатно, автор Екатерина Николаевна Островская, ЛитПортал

    Островская, Екатерина Не расстанусь с Ван Гогом
    • КНИЖНЫЕ ПОЛКИ
      • АНЕКДОТЫ
      • ДЕЛОВЫЕ КНИГИ
      • ДЕТЕКТИВЫ
      • ДЛЯ ДЕТЕЙ
      • ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ
      • ДОМ И СЕМЬЯ
      • ДРАМАТУРГИЯ
      • ИСТОРИЯ
      • КЛАССИКА
      • КОМПЬЮТЕРЫ
      • ЛЮБОВНЫЙ
      • МЕДИЦИНА
      • ОБРАЗОВАНИЕ
      • ПОЛИТИКА
      • ПОЭЗИЯ
      • ПРИКЛЮЧЕНИЯ
      • ПРОЗА
      • ПСИХОЛОГИЯ
      • РЕЛИГИЯ
      • СПРАВОЧНИКИ
      • ФАНТАСТИКА
      • ФИЛОСОФИЯ
      • ЭНЦИКЛОПЕДИИ
      • ЮМОР
      • ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
      • ЯЗЫКОЗНАНИЕ
      • СЕРИИ И САГИ
      • ВСЕ АВТОРЫ
    • СЕГОДНЯ НА ПОРТАЛЕ
      • НОВОСТИ
      • СОННИК
      • ФОРУМЫ И

        Семь лет назад Надя получила диплом, а в памяти о радостном событии осталась только пьянка. Почти шесть лет назад она развелась, и подробностей развода не помнит вовсе. Осталось только ощущение глупости и бессмысленности всего происходившего, да еще фраза, брошенная вскользь Холмогоровым: «Хочешь всю жизнь быть дураком – женись на умной».

        Это было очень обидно. В чем ее вина? В том, что не простила? Так ведь Саша сам подал на развод. Вернее, подавали оба, но Надя надеялась, что он в самый последний момент разорвет свое заявление, прижмет ее к себе и не отпустит никогда. Даже представляла, как будет сопротивляться, вырываться, плакать и кричать, что ненавидит его. Но ничего этого не случилось. Холмогоров не только не разорвал злосчастную бумажку, но и написал новую – с просьбой развести их побыстрее и без его присутствия, так как очень занят на работе, которая связана с постоянными разъездами. Дама, принимавшая заявления в загсе, с восторгом смотрела на него и бросала осуждающие взгляды на Надю, словно не сомневалась в истинном виновнике, то есть виновнице разрушения молодой семьи. Развели Надю в гордом одиночестве.

        Холмогоров к тому времени уже перебрался в Москву, и дела его быстро шли в гору. Саша много снимался, у него брали интервью, а в журналах рассказывали, что он любит есть, у какого модельера одевается и с кем спит. О последнем, правда, в интервью не спрашивали, но намекали о его знакомствах с гламурными красотками.

        Тогда же, в день развода, когда Надя возвращалась из загса, моросил нудный дождик, мелкий и равнодушный. На душе у нее тоже была сырость. Теперь в ее жизни не осталось никого, ради кого стоит жить. Мужа нет – плохо, друзей нет – беда. Хотя, если честно, вряд ли она считала Бровкину настоящей подругой. И все же было обидно, что Холмогоров именно с ней совершил эту подлость. Прикидываясь невинной овечкой, Татьяна несколько раз звонила, но Надя бросала трубку. Потом Бровкина заявилась в квартиру – якобы за оставленными вещами. Вещи ее и в самом деле там оставались, но Таня пришла не только за ними: она снова попыталась все объяснить. Правда, версию о репетиции какой-то Сашиной роли уже отбросила и честно сказала, что не устояла: «Он ведь такой сильный!» И в этот раз собиралась включить вариант об изнасиловании. Только Надя ее вещи заранее собрала и упаковала, так что Бровкина ненадолго задержалась в квартире и развить тему не успела.

        На работе все было плохо: журнал разорялся, зарплату задерживали, сотрудники разбегались. Наде приходилось работать больше, причем как раз тогда, когда делать что-либо не хотелось вовсе, да и сил не было.

        А теперь еще и этот дождик…

        Она вошла в магазин, свернула зонтик, стряхнула с него капли. И тут же увидела Радецкую. Елена Юрьевна помахала ей рукой, Надя подошла и поздоровалась.

        – Почему такая грустная? – спросила пожилая дама.

        Надя пожала плечами.

        – Это ты-то сейчас обыкновенная? – рассмеялась старушка. – Рассказывай, что у тебя стряслось.

        – С мужем только что развелась.

        – Так это он должен горевать, что тебя потерял, – продолжала радоваться Радецкая. – Я, например, трижды была замужем, и каждый раз счастливо. Первый муж бросил меня и потом локти кусал. Второй бросил не меня, а Родину – эмигрировал во Францию, я отказалась с ним ехать. Там он стал весьма известным художником. А третий муж два года назад умер. Так что не стоит отчаиваться: только у мужчин жизнь делится на две половины – одна до брака, вторая после развода. А женщинам…

        Елена Юрьевна заглянула Наде в лицо.

        – Ты что, голубушка, плакать собралась?

        – Это дождь, – объяснила Надя.

        – Ну, и правильно, – согласилась старушка, – так что готовься ко второму браку.

        – Два раза в одну реку?

        – Почему в одну и ту же? Ты всяких там Гераклитов слушай, они потому и вымерли все, что забивали свои головы философской ахинеей. Семейная жизнь – счастье, когда оба любят. А если нет взаимной любви, зачем тогда такой брак? Семья ведь не игра, в которую один играет, а второй подыгрывает. Это ж дело такое – все вместе, все пополам, все на двоих: и любовь, и дружба, и страсть, когда ласковые и нежные слова произносишь не по обязанности или по привычке, а от всего сердца и от души, которая переполнена любовью… Ты зачем в магазин пришла?

        Надя пожала плечами.

        – Ну, тогда ничего не покупай. Я вот тут тортик взяла, а разделить его было не с кем. Так что пойдем ко мне чай пить.

        Квартира Радецкой оказалась огромной. Три большие комнаты и еще маленькая, возле кухни, которая, вероятно, когда-то планировалась как жилплощадь для прислуги. В этой комнатушке Елена Юрьевна и оборудовала свою спальню. Впрочем, именно ее она Наде и не показала. Махнула рукой и сказала: «Вон там я ночую». Зато другие покои демонстрировала с явным удовольствием. Мебель была старой, с резьбой на фасадах, но Надя лишь бросила беглый взгляд на шкафы и горки, потому что нашлось еще куда посмотреть – все стены были увешаны картинами.

        – В моей семье никто целенаправленно не коллекционировал живопись, – объясняла Радецкая, – но прадед кое-что приобрел в подарок прабабке, потом дед купил пару этюдов Шишкина, вот они висят, а отец был знаком с Ларионовым, и тот подарил ему небольшую работу.

        – Тут же, наверное, целое состояние! – поразилась Надя.

        – Думаю, так и есть. Если бы продать все это, то можно обогатиться, без сомнений. Но я ни с одной из картин расставаться не собираюсь. Каждое из полотен что-то для меня значит, навевает какие-то воспоминания. А как отказаться от своей памяти? И если в трудные годы никто из моих предков ничего не продал, то почему я должна это делать? Кстати, тут много работ моего второго мужа. Было больше, но большую часть я ему отвезла, когда он на Западе в фавор вошел. Михаил тут же их на продажу выставил. Что ж, его право: он автор, хочет – продает, хочет – печку своими холстами топит.

        Надя остановилась у небольшого полотна в темных тонах, стала разглядывать его, а потом обернулась и посмотрела на хозяйку.

        – Эту копию сделал ваш муж?

        Радецкая помялась, а затем покачала головой.

        – Хотя нет, это не копия, – сказала Надя, продолжая разглядывать холст. – У Ван Гога за столом сидят пятеро, три женщины и двое мужчин, а здесь только четверо, и позы у них другие… Лампа вроде такая же, хотя я не очень хорошо помню.

        – Ты права, – кивнула Елена Юрьевна. – Ладно, пойдем чай пить.

        В чем она права, Надя так и не поняла – в том, что картина не копия, или в том, что не помнит хорошо? А хозяйка быстро перевела разговор на другое:

        – У меня внук тоже художник. Очень талантливый мальчик, но безалаберный. Хочет – рисует, а нет – ерундой какой-то занимается. Я как-то прихожу к нему в мастерскую, гляжу – на стене висит полотно Караваджо. Но поскольку это не мог быть Караваджо, пригляделась получше. «Павлик, – спрашиваю, – ты что, копии начал делать?» Он молчит, стоит и улыбается. Ясно, что не копия, потому что такой работы Караваджо я не знаю. Сюжет понятен – «Отречение Петра»: стражники схватили Петра и показывают на Христа, а тот руки в стороны разводит. Я подошла ближе – Караваджо чистой воды! Подрамник проверила – старый, на холст с обратной стороны глянула – современный. «Павлик, – говорю, – если ты решил подделками заняться…» Тогда он объяснил, что какой-то нынешний нувориш «завис», как внук выразился, на Караваджо и хочет иметь у себя в доме. А где ж Караваджо купишь? На аукционах его не бывает. Рубенс или Тициан – пожалуйста. Даже Рембрандт как-то в «Кристи» или в «Сотбис» выставлялся на торги. А подлинный Караваджо – никогда. С такими шедеврами владельцы не расстаются. Они скорее всю остальную коллекцию продадут и дом в придачу, нищими станут, но что бы такое полотно потерять…

        – То есть вы хотите сказать, что даже вы, когда увидели в мастерской своего внука…

        – Именно, – гордо произнесла Радецкая, – купилась как последняя лохушка.

        Бывшая преподавательница и бывшая студентка пили чай, долго разговаривали, потом еще раз смотрели картины. И Надя снова остановилась возле «Едоков картофеля». Она уже не задавала вопросов, потому что догадалась, что это творение не Ван Гога, а внука Радецкой. Поразилась про себя мастерству воспроизведения манеры великого художника, глубине темных красок, сочетаниям лиловых и желтых тонов.

        Так у Нади появилась новая подруга. Они встречались часто, а перезванивались по несколько раз на дню. Елена Юрьевна была одиноким человеком – о внуке своем она вспоминала часто, но тот пропадал неизвестно где. Вполне возможно, Радецкая что-то знала о его местонахождении, но молчала по какой-то причине. А Надя и не расспрашивала. Сама она хотела лишь одного – спокойствия.

        Жизнь без Холмогорова не то чтобы наладилась – как раз наоборот: каждый день становился лишним подтверждением тому, что ничего уже не вернуть, однако кое-что положительное все же случалось. У журнала, в котором работала Надя, появился новый владелец, увеличивший, пусть даже немного, оклады сотрудникам. А еще он сменил название: теперь издание носило громкое имя «Подмостки». Оставшиеся в штате соревновались в остроумии, придумывая и другие «звучные» названия: «Подметки», «Подмышки» и тому подобное, которые, понятно, произносились с оглядкой и шепотом. Так же тихо все хихикали. Все, кроме Нади. Она приходила в редакцию работать, и только.

        Все шло своим чередом – чередом серым и унылым. Пока снова на ее горизонте не появилась Бровкина.

        Новый год Надя и Елена Юрьевна решили встретить вместе. Конечно, Наде хотелось, чтобы и родители приехали, но у отца с матерью была золотая пора заработков. Папа – вечный Дед Мороз, а мама, много лет радовавшая детвору в образе Снегурочки, теперь представляла сказочную Фею. Впрочем, Надя сама не хотела оказаться в шумной компании – общество Радецкой ее вполне устраивало.

        Пришлось, правда, настоять, чтобы Елена Юрьевна пришла праздновать к ней, чтобы не вынуждать пожилого человека торчать в предпраздничные часы на кухне в ожидании гостьи. Надя собиралась наготовить побольше, да и посидеть, отмечая наступление нового года, подольше. Но старушка, словно почувствовав подвох, явилась намного раньше назначенного времени. Вместе они не спеша готовили салаты и разговаривали. Вскоре Надя поняла, что по части кулинарии ей за Радецкой не угнаться.

        – Как же вас первый муж бросил? – удивилась она. – Красавица, образованная, да еще и готовите так, что только за это муж должен был вас ценить.

        – Так и ценил. Ну, глупость сделал, а я не простила. Прибегал потом, обратно просился. И даже, когда снова женился, а я замуж вышла, все равно приходил к нам, поболтать будто. Мне жалко его было. И к тому же я уважала его. Большой ведь талант.

        – О ком вы говорите?

        – Моим первым мужем был Николай Георгиевич Журавлев, артист, к сожалению, не только на сцене, но и в жизни. Каждый его выход – мизансцена. И всегда блестящая. А если что-то спрашивал меня, то тут же повторял вопрос, но уже с другой интонацией: ему хотелось быть убедительным даже в мелочах. До самой своей смерти оставался большим ребенком, наивным и чистым. Квартира ведь мне от него досталась, он ушел от меня к своей студентке, а потом уж получил, как народный артист и лауреат, другую.

        – Ну, ему хоть тратиться на новое жилье не пришлось.

        – Даром и тогда ничего не давали, – заметила Елена Юрьевна. – Какому талантливому человеку охота читать в Кремлевском дворце съездов стихи о советском паспорте или отрывки из поэмы «Ленин»? Хотя нет, были такие, что от всей души рвались на эту сцену и там в исступлении орали: «Партия и Ленин – близнецы-братья! Кто более матери-истории ценен…»

        Радецкая рассмеялась. А Надя вдруг вспомнила, как на втором курсе они с Холмогоровым готовили оливье, и Саша неожиданно опустился возле стола на колено и попросил стать его женой. Может, и ее муж большой талант, а она, плохая жена, этого не разглядела?

        Надя отложила в сторону нож и опустила руку: ладонь абсолютно явственно ощутила прикосновение Сашиных губ. И в то самое мгновенье раздалась трель квартирного звонка. Надя вдруг подумала, что это может быть только Холмогоров, и бросилась к двери. Распахнула…

        На пороге стояла Татьяна Бровкина, забормотавшая:

        – Прости… Пришла просто поздравить…

        – Я на минуточку только. Не помешаю. Вот…

        Бровкина протянула пакетик.

        – Это подарок от меня.

        Надя спрятала руки за спину.

        – Мне от тебя ничего не надо.

        И тут подошедшая Радецкая взяла сверток.

        – Проходите, барышня. Не знаю, какая кошка пробежала между вами, но все обиды следует оставить в уходящем году.

        – Но… – попыталась возразить Надя.

        Елена Юрьевна погладила ее по спине.

        – Прости ее, и тебе самой легче станет.

        Спорить не имело смысла.

        Так втроем и встретили Новый год. На удивление, Бровкина вела себя спокойно и говорила мало. Рассказала только, что нашла себе другую работу. Зарплата, правда, небольшая, зато есть хорошие перспективы для карьерного роста. Как выяснилось, Татьяна стала трудиться в районном КУГИ<КУГИ – Комитет по управлению городским имуществом.>. Надя слушала, что та говорит, и делала вид, будто ее это очень мало интересует, а потом поняла: а все же слушает. Неужели уже простила? Хотя, собственно, прощать-то за что? В чем провинилась девушка? Во всем виноват Саша! Как он там, кстати…

        Часть вторая

        Холмогоров прошел за кулисы и прислонился к стене. Рядом притоптывал ногами и прищелкивал пальцами человек в шароварах с блестками и с испитым лицом – популярный некогда эстрадный певец. Саша не мог вспомнить ни его имени, ни фамилии. Крутилось что-то в голове и не всплывало. Но в голове сейчас все крутилось.

        А на сцене клуба гремели гитары, и какие-то мальчики орали:

        Будем пить водку и есть оливье

        С первого и по тринадцатое…

        Холмогоров обратился к человеку в блестящих шароварах:

        – Пацаны через пять минут закончат, я вас уже объявил, так что выходите на сцену и работаете. Только у меня просьба: у вас по программе две песни – постарайтесь растянуть их. Поговорите с залом, поздравьте с Новым годом, анекдотец расскажите…

        – А я че, похож на артиста разговорного жанра? Щас, ага, разбежался! А не пошел бы ты…

        Это было уже хамством, и Холмогоров убрал с лица всю доброжелательность.

        – Послушай, ты, звезда девяностых! У меня седьмой корпоратив за неделю, и если я сейчас не полежу полчаса, то вырублюсь. Короче, ты эти полчаса делаешь то, что тебя просят и за что лично от меня получаешь пятьсот баксов.

        Саша достал из кармана бумажник, вытащил из него пять банкнот и протянул немолодому человеку со словами:

        – И так переплачиваю. Постарайтесь увлечь их своими хитами хотя бы на тридцать минут.

        Затем вышел в коридор. И тут же рядом с ним вырос какой-то работник клуба со съехавшим набок галстуком-бабочкой.

        – Саша, не обессудьте, но дочка, узнав, что вы у нас сегодня будете, просила для нее автограф. Она коллекционирует.

        Мужчина держал в руках раскрытый блокнотик и «паркер» с золотым пером.

        – Как дочку зовут? – устало спросил Саша.

        – Кристина. Кристина Петрова. Жена ее так назвала, – извиняющимся тоном добавил человек со съехавшей бабочкой.

        Пришлось взять блокнот и написать. «Александр Холмогоров желает Кристине Петровой большой и чистой любви».

        – То, что нужно! – обрадовался работник клуба. – А то она…

        – Где у вас комната отдыха?

        – Прямо по коридору. Только там сейчас… В общем, занято помещение. Но на втором этаже есть номер с кроватью и душевой.

        – Мне бы на полчасика просто ноги вытянуть, а то гудят – еле стою.

        Собеседник поднялся с Сашей по лестнице и подвел актера к двери.

        Холмогоров кивнул, поправил галстук на шее сопровождавшего и попросил:

        – Через двадцать пять минут проверьте, чтобы я не заснул.

        В номере было тихо. Почти в самом центре комнаты стояла огромная круглая кровать, возле которой примостились две квадратные вазы с орхидеями. Саша скинул пиджак и положил его на кресло, лег на постель и посмотрел наверх. В стеклянном потолке отражались белые орхидеи и он сам, лежащий на кровати. Холмогоров закрыл глаза и подумал: как хорошо было бы сейчас заснуть и проснуться уже дома. Потом подумал о двадцати тысячах евро, которые ему обещали за этот вечер. За двадцать тысяч, конечно, можно было бы и дотерпеть до конца, тем более что на завтра никаких корпоративов не намечается. Следующий только на Рождество, а потом на Старый Новый год.

        Скрипнула дверь. Или показалось? Потом щелкнул замок. Холмогоров открыл глаза и увидел девушку – нет, молодую женщину, очень стройную, в коротком серебристом платье с открытой спиной. Александр скинул ноги на пол, садясь на постели со словами:

        – Место уже занято.

        – А я не буду мешать, – промяукала вошедшая, сбрасывая туфельки. И тут же опустила с плеч бретельки платья, которое соскользнуло вниз. Незнакомка осталась в трусиках-стрингах и в чулочках.

        – Мой муж оплачивает этот корпоратив, это его банк гуляет сегодня, – объяснила она. – Я сказала, что хочу, чтобы ведущим вечера был ты, тебя и пригласили. А сейчас сообщила мужу, что ты устал, и я тебя отправила домой. Все же видят, что ты из последних сил держишься.

        Девушка залезла на кровать и обхватила Сашу за шею.

        – Если я, как все видят, держусь из последних сил, то на что вы сейчас рассчитываете? – слегка отодвинулся тот.

        – Хочешь отдохнуть и выспаться или на сцену сразу пойдешь?

        Холмогоров задумался. Желания возвращаться на сцену, чтобы и дальше веселить и без того разгоряченную алкоголем пьяную толпу, не было.

        – Хочешь взбодриться? – спросила девушка.

        Незнакомка соскочила с постели и подошла к креслу, на котором оставила свою сумочку.

        – Тебе одной достаточно, или ты уже плотно сидишь?

        – Не надо мне ничего.

        – А я приму, а то тоже совсем сил нет.

        Холмогоров посмотрел на девушку. Как та изогнулась красиво, а потом, выпрямившись, погладила увеличенную силиконом грудь.

        – Может, половинку приму, – произнес он неожиданно для себя самого.

        – Ну и правильно, – улыбнулась девушка, – для первого раза больше и не следует. Кстати, тебе уже не нужно никуда спешить, все равно через час все разъезжаться начнут.

        – Так он уже давно лыка не вяжет. Я охранникам велела тащить его в загородный дом и спать укладывать. А утром приеду и скажу, что в городской квартире ночевала. Да он и не ревнивый. Для него главное, чтоб я в его бизнес не лезла. Меня Илона зовут.

        – А я – Саша, – представился Холмогоров.

        Девушка хихикнула, подошла к нему, держа на ладони половинку маленькой таблетки. В другой руке у нее была пластиковая бутылочка минералки. Она сама вложила таблетку ему на язык, дала запить. А потом прижалась губами к его рту. Поцелуй был долгим.

        – Я так долго ждала этого… – зашептала Илона, переводя дыхание и попутно расстегивая рубашку на груди Александра. – Я так тебя хочу… ты самый сексуальный из всех, кого я видела в жизни…

        – Дверь закрыта? – поинтересовался Саша.

        Она кивнула, продолжая ласкать его губами.

        – Я в душ, – попытался подняться с кровати Холмогоров.

        Но девушка уперлась руками в его грудь и не дала встать. И вдруг он почувствовал, что тело уже не такое тяжелое и что оно становится легким и невесомым – таким, каким бывает в море, когда лежишь на поверхности воды, подставив лицо солнцу и покачиваясь на едва ощущаемой спиной волне утреннего прилива. Мимо проплыло какое-то воспоминание, но он не повернул головы, чтобы разглядеть его получше. Да и не стоило этого делать, ведь то, что происходило сейчас, здесь, было значительнее и важнее того, что было прежде. Не было зимы, не было выпавшего накануне снега, не было ничего, что могло бы сделать Сашу слабым и нерешительным. Пахло цветами, чайки слетались к рыбачьим судам, которые, звеня леерами, возвращались к деревянным, черным от вечности пирсам.

        Время ушло куда-то, и пространство сжалось, цепко обхватив Сашу, отрывая от повседневности и страхов, оставляя во мраке то, что еще совсем недавно окружало его – зал ресторана, разговоры, смех, бряканье посуды, нелепая музыка, мысли о гонораре, о следующем празднике, который будет вести он – величайший актер и колосс, удерживающий на своих плечах мироздание. Александр поразился этой простой и ясной мысли и тому, что она не приходила к нему прежде. Нет, конечно, ему прекрасно известно, что он – гений. Знали это и другие, но другие завидовали, а он стеснялся объявить им о своем величии… Но теперь – зачем быть скромным?

        Саша освободился от чужих губ и рассмеялся.

        – Не останавливайся! – приказала Илона.

        Мир очень прост. Почему же раньше казался таким необъятным и непостижимым? Хотя… На самом деле никакого мира и нет, все, что существует, находится внутри Саши, достаточно о чем-то подумать, и это явится, главное, чтобы была ясность мысли. Что ж, отныне его голова всегда будет ясной, и вселенная, подвластная ей, будет организованной; ничего не будет, кроме того, что желает он, и все мироздание сожмется в одну точку между существующим и желанным, весь мир замрет, готовый служить его удовольствию. Не будет ничего случайного, только запах орхидей, отблеск лампы на потолке, звук далеких шагов, спешащих к вечности, поворот ключа, чужие взгляды…

        Неожиданно Холмогоров понял, что они с Илоной не одни в комнате, какие-то тени пробираются вдоль стен и замирают. Вспыхнул свет, и Саша вздрогнул, ослепленный. Прикрыл глаза ладонью и отстранил от себя девушку. Сел в постели, спросил:

        – Вы кто? И по какому вообще праву врываетесь в помещение без приглашения?

        Илона подняла сползшее на ковер одеяло и прикрылась. Саша постарался спрятать ее за своей спиной.

        – Вы разве не видите, что я с дамой?

        – Заткнись! – приказал плотный человек, развалившийся в кресле.

        Еще трое или четверо мужчин стояли у стены и возле двери.

        – А ты собирайся и вали домой, – приказал сидящий в кресле Илоне, – там с тобой разберемся.

        – Вы что, ее муж? – удивился Холмогоров. – Надо же, а мне говорили…

        Человек в кресле достал из кармана сигару и сорвал с нее целлофановую оболочку. Скомкал и бросил комок в Илону.

        – Так вы – банкир! – вспомнил Саша.

        – Тебе приказали заткнуться, – сказал кто-то из стоящих у стены.

        Прикрываясь одеялом, Илона попыталась надеть платье через голову. Не получилось. Тогда она без всякого стеснения поднялась с кровати.

        Телохранители ее мужа предупредительно отвернулись.

        Облачившись наконец в платье, девушка наклонилась и подняла чулок. Стала искать второй, посмотрела по сторонам, а потом махнула рукой:

        Надела туфельки. На Холмогорова она не смотрела, словно его не было вовсе. Оказавшись возле двери, не оборачиваясь, помахала ему ладошкой:

        – Пока, пока… Чмоки, чмоки…

        Затем вышла. Двое мужчин последовали за ней.

        – Позвольте мне одеться, – снова подал голос Холмогоров.

        Человек в кресле раскуривал сигару, а другие молчали.

        Ему не дали договорить: один из мужчин шагнул к кровати и ударил Сашу ногой в лицо.

        – Если бы ты в банк мой забрался, – задумчиво заговорил банкир, – я бы понял. Ну, приперло, с кем не бывает. Может, работа у парня такая – сейфы брать. А ты в дом ко мне, в мою постель забрался…

        Саша снова сел и потрогал заплывающую скулу. Голова гудела.

        Сидящий в кресле выпустил кольцо дыма и поглядел, как оно тает в воздухе. После продолжил так же размеренно:

        – По идее, мне надо тебя в мешок упаковать и на помойку выбросить. Но это слишком просто. За любую глупость нужно расплачиваться. Не скажу, что хочу нажиться на тебе, но моя честь все-таки чего-то стоит. Нехорошо, конечно, все отношения баблом мерить, но мочить тебя действительно самый простой выход. Даже кошку, которая мясо со стола стащит, нет резона сразу резать – она еще может мышку поймать.

        – Я так понимаю, гонорар мне сегодня не светит.

        – Не-а, – помотал головой муж Илоны, – и не надейся.

        Холмогоров поднялся, начал натягивать брюки. Мужчины рассматривали его без всякого интереса.

        – Может, на том и остановимся? – предложил Саша. – Двадцать тысяч евро за случайный секс и так слишком высокая цена.

        – А я с тобой и не торгуюсь. К тому же не тебе решать, что и сколько стоит. Может, у меня по поводу тебя другие планы.

        – Какие? – поинтересовался Холмогоров, надевая рубашку.

        – Я еще думаю, – усмехнулся банкир.

        Он смотрел, как Холмогоров зашнуровывает ботинки, как повязывает галстук.

        – Убить тебя, помучить перед смертью, отрезать кое-что и Илонке скормить, конечно, можно, но этим я свою душу не спасу. Мне вообще глубоко плевать, что там, после смерти. Но – вдруг? Отправлю тебя туда, а ты ведь не вернешься и не поделишься информацией. Кстати, не ты первый. А потому – слушай мое решение. Сделаешь, как я велел, – прощу и забуду о тебе навсегда. Обманешь или не получится у тебя – жить тебе недолго останется. Ты же человек публичный, не скроешься. Не таких доставали… А то один решил меня кинуть и свалил в эту… как ее…

        – В Тегусигальпу, – подсказал кто-то из телохранителей.

        – Ну и чего? Нашли, приехали к нему. Деньги со счетов он все до последнего цента снял, домик свой продал. Надеялся, что откупился от меня. Хотя зачем ему жизнь нищая? Короче, его крокодилам отдали: все польза от него какая-то.

        – В каком смысле – крокодилам? – не понял Холмогоров.

        Телохранители банкира ухмыльнулись и переглянулись, довольные.

        – На корм, – объяснил муж Илоны. – Не самая тяжелая смерть, между прочим.

        – Хочешь проверить? Могу устроить.

        Холмогоров попытался застегнуть пуговицу на пиджаке – не получилось. Тогда он потрогал распухшую скулу и почувствовал, как трясется его рука.

        – Что вы хотите, чтобы я сделал?

        – Я ничего не хочу, просто предлагаю. А вот ты очень и очень скоро сам захочешь реализовать мое предложение. Но если нет, то…

        – Хватит запугивать, говорите уж.

        Банкир перестал дымить, посмотрел на сигару в своей руке и протянул окурок через плечо. Один из телохранителей взял его и начал гасить о подошву своего башмака.

        – Пепельницу забыли в номер поставить, – отметил, глядя на него, муж Илоны. – Одним словом, предложение мое таково. Ты отправляешься в Питер, приходишь к своей бывшей жене, говоришь, что не можешь без нее жить, умоляешь простить, на колени встанешь… Да не мне тебя учить, что делать. Ты артист, придумаешь, как все обставить убедительно. В общем, попросишь Надиной руки и снова женишься на ней. Вот вроде в целом и все…

        – Все? – не поверил Холмогоров. – А в чем наказание для меня?

        – Я разве говорил о наказании? – удивился банкир. – Я сделал тебе предложение, от которого ни один мужик в мире не отказался бы: мало того, что ему дарят жизнь, так еще предлагают в жены красивую и обаятельную, образованную и чуткую девушку. Таких, если признаться, не столь уж и много на свете. Но если ты категорически против, то скажи сразу, тогда мы тебе купим билет до Гондураса.

        – Предположим, я согласен. И на этом все, что ли?

        – Я же сказал – в основном. Только со свадьбой не тяни. Как праздники закончатся, так сразу и распишитесь.

        Холмогоров ничего не понимал. Все происходящее скорее походило на розыгрыш. Ему даже показалось, что сейчас распахнется дверь, и в номер ввалятся люди с букетами цветов, начнут аплодировать и кричать: «Вас снимала скрытая камера! Это программа «Розыгрыш»! Вы стали ее участником!»

        Но скула саднила, челюсть работала через боль – говорить и то было трудно.

        Плотный человек наблюдал за ним с равнодушием, смотрел, как на таракана. И кивнул тоже как-то отрешенно.

        – Я, уж так и быть, сделаю вам на свадьбу подарок, – произнес он, – тачку крутую или новую квартиру. Да-да, оставь тестю с тещей их жилплощадь, а сами в какой-нибудь пентхаус перебирайтесь.

        «Вряд ли это розыгрыш, – пронеслось в голове Холмогорова. – Он знает имя моей бывшей жены, представляет, как она выглядит. И про Надиных родителей осведомлен. Может, знаком с ними? А вдруг все-таки Надя так разыграла меня, попросила кого-то… Нет, не может быть!»

        – И на этом ваше предложение заканчивается? – спросил он.

        Банкир задумался на мгновение, потом кивнул. Встал из кресла и сделал шаг к двери. Потом остановился, покачал головой.

        Саша внутренне сжался, подумав, что муж Илоны передумал и сейчас прикажет своим головорезам расправиться с ним.

        – Как-то все слишком уж сладко выходит, – произнес банкир. – Давай для равновесия вот о чем договоримся. У твоей бывшей, а теперь и будущей жены в доме хранится одна вещь, не представляющая для нее никакой ценности. Ты передашь эту вещь мне. Но передашь не просто так, а предварительно получив на нее нотариально заверенную дарственную от Надежды Черкашиной.

        Источник:

        litportal.ru

    Островская, Екатерина Не Расстанусь С Ван Гогом в городе Ярославль

    В нашем интернет каталоге вы всегда сможете найти Островская, Екатерина Не Расстанусь С Ван Гогом по разумной цене, сравнить цены, а также изучить другие предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и рецензиями товара. Доставка осуществляется в любой населённый пункт России, например: Ярославль, Краснодар, Набережные Челны.