Книжный каталог

Улицкая, Людмила Евгеньевна Первые И Последние

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Данное издание представляет собой сборник рассказов Людмилы Улицкой. Рассказы, вошедшие в книгу Первые и последние , родом из русской прозы, внимательной и сочувственной к лишним и маленьким людям. Автор Сонечки и Бедных родственников своей тонкой и четкой оптикой высвечивает те незначительные складки и повороты повседневной жизни, которые благодаря дарованию Улицкой становятся и резкими, и удивительными, и подчас ужасными, а чаще всего - символическими. И всегда невероятно интересными.

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Улицкая Людмила Евгеньевна Первые и последние Улицкая Людмила Евгеньевна Первые и последние 143 р. labirint.ru В магазин >>
Улицкая Людмила Евгеньевна Первые и последние: Рассказы Улицкая Людмила Евгеньевна Первые и последние: Рассказы 98 р. labirint.ru В магазин >>
Улицкая Людмила Евгеньевна Конец сюжетов. Зеленый шатер. Первые и последние. Сквозная линия Улицкая Людмила Евгеньевна Конец сюжетов. Зеленый шатер. Первые и последние. Сквозная линия 704 р. labirint.ru В магазин >>
Улицкая Людмила Евгеньевна Первые и последние Улицкая Людмила Евгеньевна Первые и последние 279 р. labirint.ru В магазин >>
Улицкая Людмила Евгеньевна Девочки: Рассказы Улицкая Людмила Евгеньевна Девочки: Рассказы 98 р. labirint.ru В магазин >>
Улицкая Людмила Евгеньевна Первые и последние: Рассказы Улицкая Людмила Евгеньевна Первые и последние: Рассказы 95 р. labirint.ru В магазин >>
Людмила Улицкая Конец сюжетов: Зеленый шатер. Первые и последние. Сквозная линия (сборник) Людмила Улицкая Конец сюжетов: Зеленый шатер. Первые и последние. Сквозная линия (сборник) 349 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Людмила Евгеньевна Улицкая - биография, список книг

Улицкая Людмила Евгеньевна

Людмила Улицкая — современная российская писательница и сценарист.

Людмила родилась в 1943 году в Башкирии. Закончила МГУ по специальности биолог-генетик, после чего несколько лет работала в Институте общей генетики АН СССР, а также была заведущей литературного отдела Камерного еврейского музыкального театра.

Дебютная книга писательницы «Бедные родственники» вышла во Франции в 1993 году. Повесть «Сонечка» и роман «Медея и её дети» вошли в шорт-лист российской литературной премии «Русский Букер». Её лауреатом Улицкая стала в 2001 году благодаря своему роману «Казус Кукоцкого». В 2007 году премией «Большая книга» был отмечен роман писательницы «Даниэль Штайн, переводчик», а на следующий год писательнице за произведение «Искренне Ваш, Шурик» присудили престижную итальянскую литературную премию «Гринцане Кавур». Произведения Людмилы Улицкой переведены на тридцать языков мира. Читатели отмечают злободневные сюжеты её книг, яркие характеры главных героев, а также лёгкий слог автора.

Источник:

velib.com

Улицкая Людмила Евгеньевна – досье, все новости – Персоны – Перебежчик

Улицкая Людмила Евгеньевна

Писательница, сценарист, общественный деятель, учредитель "Лиги избирателей". Лауреат премии Русский Букер (2001). Лауреат премии Большая книга (2007).

Оба деда Людмилы на момент ее рождения — Яков Самойлович Улицкий и Борис Ефимович Гинзбург — были репрессированы и находились в заключении.

Мать — Марианна Борисовна Гинзбург (1918—1971), биохимик, научный сотрудник НИИ педиатрии АМН СССР. Отец — Евгений Яковлевич Улицкий (1916—?), учёный в области сельскохозяйственной технологии, доктор технических наук, автор ряда изобретений и книг "Электрические методы обработки металлов" (1952), "Передовая ремонтная мастерская" (1955), "Как продлить жизнь машин" (1963), "Техника безопасности на предприятиях сельского хозяйства" (1970); старший научный сотрудник Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук и Всесоюзного научно-исследовательского института механизации сельского хозяйства.

Первый ее брак со студентом физтеха Юрием Тайцем был непродолжительным.

Второй муж — генетик Михаил Борисович Евгеньев, доктор биологических наук. С ним Улицкая прожила 10 лет. Ее муж был процветающий ученый, а Людмила Евгеньевна в ту пору была домохозяйкой. В этом браке она родила двоих сыновей: Алексей Евгеньев (род. 9 января 1972), бизнесмен; Пётр Евгеньев, джазовый музыкант, в настоящее время работает синхронным переводчиком. Четыре внука. Сейчас Улицкая замужем третьим браком за скульптором Андреем Красулиным.

Людмила Улицкая родилась 21 февраля 1943 года в Башкирии, в селе Давлеканово, где находилась в эвакуации её семья. После войны Улицкие вернулись в Москву, где Людмила окончила школу, а потом и биофак МГУ.

Два года проработала в Институте общей генетики АН СССР, откуда она уволилась в 1970 году. Причиной увольнения стала перепечатка самиздата. Как вспоминает сама Улицкая, в те годы многих наказывали за чтение и перепечатку самиздата. Некоторое время Улицкая не работала, а когда попыталась вернуться к научной работе, то поняла, что профессия от нее ушла.

С тех пор Улицкая, по её собственному утверждению, никогда не ходила на государственную службу: она работала завлитом Камерного еврейского музыкального театра, писала очерки, детские пьесы, инсценировки для радио, детского и кукольного театров, рецензировала пьесы и переводила стихи с монгольского языка.

Публиковать свои рассказы в журналах Улицкая начала в конце восьмидесятых годов, уже в весьма солидном возрасте, а известность пришла к ней после того, как по её сценарию были сняты фильмы "Сестрички Либерти" (1990, режиссёр — Владимир Грамматиков) и "Женщина для всех" (1991, режиссёр — Анатолий Матешко), а в "Новом мире" вышла повесть "Сонечка" (1992).

В 1994 это произведение было признано во Франции лучшей переводной книгой года и принесло автору французскую премию Медичи. Во Франции же вышла и первая книга Людмилы Улицкой (сборник "Бедные родственники", 1993) на французском языке.

Людмила Улицкая — участник круглого стола "Выражается сильно российский народ!", журнал "Новый мир", № 2 за 1999 год. В мероприятии участвовали: Людмила Улицкая, Галина Щербакова, Михаил Бутов, Елена Невзглядова, Валентин Непомнящий, Валерий Белякович, Вера Павлова.

В 2007 году Улицкая учредила Фонд своего имени по поддержке гуманитарных инициатив. Одним из проектов Фонда Улицкой является проект "Хорошие книги", в рамках которого она сама выбирает книги российских издательств и отправляет их в российские библиотеки.

С 2007 года по 2010 год выступала организатором серии книг разных авторов по культурной антропологии для детей "Другой, другие, о других".

Улицкую считают одной из самых успешной, читаемых и модных писателей современной России. Ее произведения читают не только в России. По ее рассказам сняты художественные фильмы. Ее книги переведены более чем на 30 языков. Однако, Людмила Евгеньевна, невзирая на славу, считает себя человеком, которому неуютно сидеть под софитами, она готова всегда уступить первое место. А что касается ее профессии, то она и сейчас готова с интересом осваивать новые уголки.

Сама Улицкая говорит про себя: "Я не политик. Политика вызывает во мне глубокое отвращение".

Тем не менее, в 2012 году Улицкая стала одним из учредителей "Лиги избирателей". Кроме нее учредителями стали: телеведущая Татьяна Лазарева, писатель Борис Акунин, журналисты Дмитрий Быков и Леонид Парфенов, музыкант Юрий Шевчук, популярные блогеры Рустем Агадамов и Илья Варламов, врач и гражданский активист Елизавета Глинка.

Участвовала в конгрессе "Украина — Россия: диалог" 24-25 апреля 2014 года в Киеве. Критически оценивает ситуацию внутри России, считая, что "нынешняя политика превращает Россию в страну варваров".

По ее словам, "те 80%, которые в России поддерживают государственную политику – люди несамостоятельного мышления. Что касается оставшихся 20%, не придерживающихся точки зрения, излагаемой в телевизоре, то они часто друг с другом не совпадают. Каждый мыслящий человек думает по-своему, поэтому в среде интеллигенции по политическим вопросам есть большие разногласия".

На вопрос, как вы относитесь к присоединению Крыма к России, ответила так:

"В разные эпохи в Крыму были колонии греков, римлян, хазар, генуэзцев, туда приходила Османская империя, потом он был российским, советским, украинским, теперь снова стал российским. Мне неважно, чей Крым, украинский или российский. Меня бы устроила там любая власть, лишь бы она заботилась о процветании этой земли и ее народа".

В июле 2014 гола Улицкой была вручена Австрийская государственная премия по европейской литературе. Затем она дала интервью Der Spiegel, в котором, сказала:

"Я живу в России. Я русская писательница еврейского происхождения, воспитанная в христианской культуре. Сейчас моя страна находится в состоянии войны с культурой, ценностями гуманизма, свободой личности и идеей прав человека. Моя страна больна агрессивным невежеством, национализмом и имперской манией величия. Мне стыдно за мой невежественный и агрессивный парламент, за мое агрессивное и некомпетентное правительство, за руководящих политиков - сторонников насилия и вероломства, которые метят в супермены. Мне стыдно за всех нас, за наш народ, который растерял нравственные ориентиры".

В мае 2014 года прокуратура города Орёл начала проверку книг Улицкой на "пропаганду нетрадиционной сексуальной ориентации" среди несовершеннолетних. Основание для проверки послужили обращение основанного политологом Сергеем Кургиняном движения "Суть времени" к вр.и. о. губернатора Орловской области Вадиму Потомскому.

"Суть времени" отмечает, что серия книг пропагандирует гомосексуализм, педофилию и инцест. Особое возмущение вызвала книга "Семья у нас и у других". В обращении подчеркивают, что детям в книге рассказывается история гомосексуализма, причём "говорится об этом, весьма восторженно".

В марте 2015 года хакеры вскрыли переписку пресс-секретаря Михаила Ходорковского с писательницей, из которой следует, что Людмила Улицкая, возможно, получает деньги от экс-главы ЮКОСа и занимается его политической риторикой.

Источник:

perebezhchik.ru

Великий мастер нюансов

Улицкая, Людмила Евгеньевна Первые и последние

Великий мастер нюансов. Людмила Улицкая

Минувшей осенью известная писательница Людмила Улицкая стала обладателем Национальной литературной премии "Большая книга". На сей раз высокой награды удостоился ее роман "Даниэль Штайн, переводчик". Эта премия стала очередной в ряде других, уже отметивших великой силу таланта Улицкой, являющейся одним из самых успешных и современных модных авторов…

Родилась будущая писательница в 1943 году в башкирском городке Давлеканово. Ее семья была там в эвакуации. Позже чуть мрачноватый образ этого места всплывет в повести Улицкой "Сонечка".

После войны семья Улицких вернулась в Москву. Здесь Людмила пошла учиться в школу. Еврейская девочка из семьи медиков… Во времена сталинского режима ее мама была уволена с работы, а отца выгнали из аспирантуры. Картина и ощущения послевоенного детства позже найдут свое яркое воплощение в сборнике рассказов "Девочки".

Была в ее детстве и богемно-интеллигентная бабушка Мария Петровна. От нее в довольно раннем возрасте Улицкая получила, по собственным словам, причудливый набор авторитетов, среди которых числились Карл Маркс, Зигмунд Фрейд, Леонардо да Винчи, Андрей Белый и Леонид Андреев. Причем Фрейд стоял на первом месте. Так что первые познания по психологии девочка получила еще в подростковом возрасте… Может, поэтому литературоведы очень высокого мнения о ее умении конструировать характеры героев. Они даже дали ее творчеству соответствующее определение - "проза нюансов".

Впрочем, изначально ничто в жизни Улицкой не предвещало писательской карьеры. Пойдя по стопам родителей, она поступила на биофак МГУ, а после его окончания два года проработала в Институте общей генетики АН СССР. Не зря одна из главных героинь ее романа "Казус Кукоцкого" хочет посвятить себя биологии… Тонкости этого предмета описаны в произведении с особой скрупулезностью и профессионализмом. Впрочем, это касается не только данной сферы.

По словам писательницы, когда ей надо озвучить ту или иную тему, она может часами сидеть в библиотеке над изучением книг по нужному вопросу…

Вскоре Людмилу Евгеньевну уволили из Института за перепечатку самиздата. С тех пор она никогда не ходила на государственную службу. После увольнения Улицкая устроилась работать завлитом Камерного еврейского музыкального театра. Она писала очерки, детские пьесы, инсценировки для радио, детского и кукольного театров, рецензировала пьесы и переводила стихи с монгольского языка. В общем, как она сама говорит, "бралась за любую литературную работу".

Публиковать свои рассказы в журналах она начала в конце восьмидесятых годов. А реальная известность пришла к Улицкой в начале 1990-х. Тогда по ее сценарию были сняты фильмы "Сестрички Либерти" и "Женщина для всех".

В 1992 году в "Новом мире" вышла повесть Улицкой "Сонечка", которая двумя годами позже была признана во Франции лучшей переводной книгой года и принесла автору французскую премию Медичи.

Интересно, что первая книга Улицкой увидела свет именно во Франции. Это был сборник "Бедные родственники". К тому времени писательнице исполнилось уже 50 лет.

А в 1997 году блистательный роман "Медея и ее дети" был номинирован на Букеровскую премию. Потом будут повесть "Веселые похороны" и роман "Казус Кукоцкого", с которым в 2001 году Улицкая стала лауреатом Букеровской премии. Роман "Искреннее Ваш Шурик", ставший одной из самых читаемых книг 2004 года, и сборник "Люди нашего царя"… Книги Улицкой изданы на 17 языках в странах Европы, США, а также в странах - членах СНГ.

Ее повести и рассказы отличает совершенно особое мироощущение и порою усложненный язык и сюжет. Тем не менее, они оказываются близкими огромному количеству читателей.

Несмотря на огромную популярность, Улицкая — писатель сомневающийся. Как ни странно, она, по собственным словам, до сих пор ощущает свой дилетантизм: "Я как бы временный писатель, вот напишу все и пойду делать что-то другое".

"Я отношусь к породе писателей, которые главным образом отталкиваются от жизни. Я писатель не конструирующий, а живущий. Не выстраиваю себе жесткую схему, которую потом прописываю, а проживаю произведения. Иногда не получается, потому что выхожу совсем не туда, куда хотелось бы. Такой у меня способ жизни".

При этом в погоне за сюжетом писательница не использует все средства, а, напротив, проявляет изрядную деликатность: "Есть несколько историй в моей жизни, которые очень глубоко меня тронули, но я никогда об этом не напишу. Потому что это может сильно ранить и даже изменить жизнь близких людей…"

О творчестве в целом она говорит так: "Мой муж, художник Андрей Красулин, внушил мне нечто очень важное по этому поводу. Все великие художники Возрождения были ремесленники. Умели тереть краски, строгать, лепить, шлифовать, точить. То есть обладали огромной суммой навыков. И все великие шедевры - презренная заказная работа. Но! Эта сумма навыков дает огромную свободу. Свободу высокого качества, которая не есть свобода ребенка, который не знает еще законов, а свободу взрослого человека, знающего канон и имеющего право нарушить его сознательно, созидательно, творчески. Это идеал профессионализма - ремесло в сочетании со свободой…"

Красулин — третий муж писательницы. Первый студенческий брак распался из-за постоянного выяснения отношений двух молодых супругов-студентов. Второй брак продлился девять лет. В результате на свет появились двое детей. Но тем не менее семья развалилась. В частности, из-за нежелания Людмилы быть просто домохозяйкой.

О третьем же муже она говорит, что такие романы, какой был у них, обычно браком не кончаются. Но они поженились…

Что добавить к этому еще? Каждый роман писательницы, выходивший в свет, становился ярким событием в жизни отечественной литературы. Но вот парадокс — в последнее время Улицкая говорит, что не хочет больше писать романы, потому что это слишком тяжелый труд, она хочет посвятить себя малым формам.

В частности, создавать качественную литературу для детей. "Крупный жанр – это настоящая марафонская дистанция, требующая от писателя безумного напряжения сил. Я же, скорее, спринтер, и в небольшом пространстве чувствую себя гораздо увереннее. "Шурик" целых три года мешал мне писать рассказы и радоваться жизни. Состояние работы над ним напоминало затяжную болезнь. Закончив эту большую книгу, я испытала счастье освобождения, больше всего похожее на выздоровление…"

Источник:

www.c-cafe.ru

Улицкая Людмила Евгеньевна

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА ModernLib.Ru Улицкая Людмила Евгеньевна - (Первые и последние (рассказы)). Второе лицо Популярные авторы Популярные книги Первые и последние (рассказы) - Второе лицо

Пирожковая тарелочка, верхняя в стопе, соскользнула и, чмокнув о спинку стула, мягко упала на ковер двумя почти равными половинками. Машура огорченно охнула. Евгений Николаевич, стоявший в дверях столовой, хмыкнул не без злорадства. Сервиз был гарднеровский, в псевдокитайском стиле, подписной, но Евгений Николаевич давно уже не жалел своего имущества, а разбитая тарелочка даже утверждала правоту его давней мысли: наследники его были в высшей степени никчемными. Даже Машура, внучка его покойной жены Эммы Григорьевны, самая симпатичная из всех, выросшая на его глазах из толстоморденького младенца в красивую девицу, была бестолкова. Прямых наследников, собственно говоря, не было – все второго, третьего порядка, седьмая вода на киселе. И все – ждали… Стол-сороконожку Евгений Николаевич раздвинул сам, закрепил медные крючки. Женщины – и Машура, и домработница Екатерина Алексеевна, и Леночка, приехавшая из Петербурга полуродственница, часто навещавшая его после смерти Эммы, – со столом справиться не умели. Эмма из всех женщин его жизни единственная была и с головой, и с руками. Она и стол могла раздвинуть без мужской помощи, и хрусталь мыла так, как ни одна кухарка не умела… А про прием гостей, организацию любого дела—и говорить нечего. Равной ей не было…

Машура накрыла холеную столешницу простеганной фланелью, потом пленкой, а поверх положила парадную скатерть – все, как делала ее покойная бабушка. Только посуда у Эммы никогда не билась. Машура нервничала. Евгений Николаевич знал почему. Нитка жемчуга была тому причиной. Бабушкин жемчуг – на Ленкиной высокой шее…

Евгений Николаевич вздохнул – жена умерла пять лет тому назад, жестоко нарушив его жизненные планы. Ей и шестидесяти еще не было, выглядела великолепно. Элизабет Тейлор, на треть уменьшенная. Евгений Николаевич крупных женщин не любил. Сам был не особо рослым и ценил соразмерность. На что ему дылда? Прекраснейшая женщина была Эмма Григорьевна, ни в чем мужа не обманула, кроме одного: ушла раньше его. А ведь на шестнадцать лет была моложе.

Семидесятилетие свое он справлял в «Праге». Заказала Эмма банкетный зал на пятьдесят человек. Он этого и не касался, ей все можно было доверить. Стол, сервировка – отменные, без малейшего промаха. Справа от него сидела она, жена, в вечернем платье цвета перванш, с гладкой, под орех крашенной головкой, а слева Галя, секретарша, в красном, золотоволосая. Две королевы, ничего не скажешь. И обеих он пощипывал в подстолье, под жесткой скатертью, то за ягодицу, то за ляжку, и обе сидели довольные, важные. И выдрал он их обеих в тот же вечер – заранее запланировал и меры некоторые принял. Галочку – в буфетной, при содействии знакомого официанта Алексея Васильевича, на ключик их запершего на десять минут. А Эммочку дома, по-супружески…

Восьмидесятилетие же было обставлено по-домашнему, стол накрыт на шестнадцать персон – пара нужных людей и родственники. Третьего порядка, усмехался про себя Евгений Николаевич. Он любил раз в год собирать этих племянниц, племянников, внучатых всяких. Эммочкиной родни десяток набиралось. Овощи и фрукты. Один был даже сухофрукт, вернее сказать, орешек – Женя-Арахис, подруга покойной жены, учительн ица музыки с растопыренными пальцами. Хитрая, как муха. После Эммочкиной смерти он подарил ей кольцо с большим желтым бриллиантом с тремя угольками и трещиной, даже не помнил, как оно в дом попало. В память о подруге. И подарок этот сбил ее с толку: прежде она мечтала выдать замуж свою престарелую дочь, а теперь забрала себе в голову пристроиться на Эммочкино место. Пятый год ходит в гости с арахисовым тортиком и прозрачными намеками. А Евгений Николаевич, смеху ради, делает вид, что вот-вот догадается и предложение ей сделает… Старая дура трепетала, кокетничала, делала многозначительные паузы, а он, провожая ее, подавал ей в прихожей Эммочкино пальто, которое она все донашивала, а перед самой дверью слегка прижимал к себе ее узкую, покосившуюся в басовую сторону клавиатуры спину. Так что уходила она каждый раз обнадеженная. Она тоже была в числе приглашенных. Вынужденно. Потому что зови – не зови, все равно притащится.

Аппетит к жизни у Евгения Николаевича, всегда преотличнейший, с годами не выветривался, только вкус поменялся. Его теперь тянуло на миниатюру. Даже в пище. Теперь вместо обыкновенной яичницы, которую, невзирая на холестериновую панику, по-прежнему съедал за завтраком, жарил себе два перепелиных яйца и пристрастился к еде, ранее неведомой – ко всякому младенческому овощу, к моркови, горошку, фасоли, но все «бэби», самое что ни на есть «бэби». Даже капусту ел игрушечную – брюссельскую. Врачи предостерегали от молодого мяса, советовали зрелое, а он выбирал телятину, ягненка, поросенка молочного. Это была его собственная теория, по крайней мере, та часть теории, которой он охотно делился с окружающими: на старости лет полезно все юное, растущее. Тот патриарх, что согревал свое старое тело о молодую плоть, – не дурак же он был.

От маленьких радостей надо получать большое удовольствие – учил он своих племянников, и чувствовал он себя прекрасно. Даже сердечная болезнь, найденная у него вскоре после войны, мало его беспокоила. Теперь сердечные болезни были у всех кругом, сердца оперировали, меняли сосуды, вставляли стимуляторы, и он полагал, что все это у него в запасе: дед прожил до ста лет, и отец тоже был отменного здоровья, но погиб от пули…

В отличие от пожилых людей, вечно сетующих на ухудшение времен, он острейшим образом ощущал именно улучшение времени, с особой чуткостью гедониста улавливал общее умножение всяческих удовольствий и радостей, которые мог себе позволить человек на исходе двадцатого века, – таких удобств, комфорта и роскоши, о которых прежде нельзя было и помыслить. И услуг самых фантастических…

Вот, например, друг его Иван (по паспорту Абдурахман) Мурадович – не то парс, не то перс, похож на индуса, родом откуда-то из Средней Азии. Хирургическая его специализация была самая интимная, по мужской части, и слава его в медицинских кругах большая, но приглушенная – никто из его пациентов не трубил особенно о лечении. Евгений Николаевич, как человек дерзкий, испробовал на себе все методики: лет двадцать тому назад сделал ему Иван Мурадович некоторую полезную машинку. Уникальную. Она очень способствовала. Потом, следуя времени, сделал небольшую операцию – опять угодил. И, конечно, препараты. Была одна такая инъекция: вколол один кубик мутной жидкости – и два часа скачешь как тридцатилетний. Словом, все новые технологии опробовал на себе Евгений Николаевич. Последнее, недавнее вмешательство было совсем радикальное, только-только разработанное. Операция нешуточная, в два приема делали. Тонкая механика. На прошлой неделе у него была инструкторша из лаборатории Ивана Мурадовича, и все сработало замечательно. Но теперь – другое дело:

пригласив питерскую Леночку, он собирался сегодня же применить впервые новинку сексуальной науки без инструкторши, на живом материале.

Лицом Ленка была не ахти, но шея – как у хорошей лошади, длинная, с изгибом, за то и жемчуг получила. И вся фигура отменная, гитара семиструнная: задница как самовар, выпуклая, талия осиная, груди же основательные, в разные стороны торчат двумя кульками… Сам же Евгений Николаевич был в молодые годы красавец – с актером Кадочниковым одно лицо. Теперь-то не помнит никто, а раньше девки на улице за ним бегали, автографы просили. Он давал: «Кадочников» – писал большими твердыми буквами на чем попало. И приключения даже случались на этой почве…

В числе приглашенных неродственников был еще Валера, Валерий Михайлович, молодой друг хозяина дома. Молодость его друзей исчислялась в шкале относительной, Валерию Михайловичу было за сорок. Был он отчасти друг, отчасти воспитанник, а отчасти и пожизненный должник. За длинную жизнь Евгения Николаевича накопилось у него много и должников, и недоброжелателей, и врагов, и завистников. Профессия у него была такая – прокурор. Смолоду он был человеком свиты, но мелким, в самом хвосте. Как окончил свое юридическое образование в конце сорок первого года, так и направили его в соответствующие органы. Работал в министерстве, но недолго, перевели в СМЕРШ, опять на должность незначительную, скорее писчую. Первый сильный карьерный шаг произошел, когда его привлекли к участию в Нюрнбергском процессе как самого малого чиновника, и тогда открылась перед ним великая перспектива, почти уму не внятная, ошеломляющая. Другой бы попался на этом. Но не Евгений Николаевич. Он крепко задумался – и остановился. Не то что его личный опыт, а как будто каждая клетка мозга и крови вопила – остановись! И он отступил на шаг, пропустил впереди себя одного умницу, потому что вроде как обнаружилась сердечная болезнь – кстати. И стал он вторым лицом. Как мудро это было! Все первые лица, все до единого, сгорели синим пламенем, кто на чем, по большей части и ни на чем, а он, со своей второй ролью, отсиделся, и пронесло.

– Все чудом, чудом все, – рассказывал Евгений Николаевич другу Валере об увлекательнейших событиях его молодости. – Не раз, не два, и не сосчитаю, сколько – проснусь среди ночи, и вдруг как огнем озарит: или в больницу залечь, или сделать опережающее движение, или даже – демобилизоваться. И такое было…

В юриспруденции Валерий ничего не понимал, зато в антикварном деле имел чутье необыкновенное. Помог ему Евгений Николаевич, молодому дураку, из одного дела выпутаться. Валерий со своей стороны немало консультировал старшего товарища в тонких и интересных предприятиях, которые и составляли главный интерес жизни бывшего прокурора. Это собирательство, случайно начавшееся у Евгения Николаевича в давние военные, а особенно в послевоенные времена, сделалось с годами настоящей профессией, прокурорская же работа превратилась в почтенную завесу, но не вполне декоративную: чем далее, тем более вкладывал прокурор неконвертируемых советских денег в конвертируемые ценности.

Место Евгения Николаевича было во главе стола, а за остальными пятнадцатью кувертами, в павловских полукреслах и на гостином диване со скалочками, сидели, своими неразумными задницами не ощущая художества безукоризненной мебели, безмозглые претенденты на его имущество – видимое и невидимое, то есть то, которое укрыто было в двух тайных стенных сейфах, движимое, которое они начнут делить еще до похорон, и недвижимое, то есть эту самую квартиру и дачу не ахти какую, но на гектарном генеральском участке в двадцати километрах от Москвы, на берегу реки… Наследнички, ни в чем ни уха ни рыла… Ненавидел же он их всех!

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

Источник:

modernlib.ru

Улицкая, Людмила Евгеньевна Первые И Последние в городе Челябинск

В данном каталоге вы можете найти Улицкая, Людмила Евгеньевна Первые И Последние по разумной цене, сравнить цены, а также посмотреть прочие книги в категории Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и рецензиями товара. Доставка осуществляется в любой город России, например: Челябинск, Брянск, Ростов-на-Дону.