Книжный каталог

Рассказы О Праведниках

Перейти в магазин

Сравнить цены

Категория: Книги

Описание

Муртаза Мутаххари - один из наиболее выдающихся мыслителей в современной истории Ирана. Всю свою жизнь он посвятил постижению и популяризации науки и культуры, прилагал огромные усилия в деле воспитания молодежи и подрастающего поколения. Предлагаемая вниманию читателей книга, вышедшая из-под пера этого великого просветителя, представляет собой удивительный сборник философских, нравоучительных притч, рассказывающих о различных эпизодах из жизни Пророка Ислама (С), его сподвижников и потомков. Изложенные живым, ярким и поэтичным языком, эти истории пробуждают в душе читателя лучшие качества, учат добру, честности, бескорыстности и любви к людям и, несомненно, окажутся интересны всем возрастным категориям. Предназначено для широкого круга читателей.

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
митрополит Вениамин (Федченков) О вере, неверии и сомнении митрополит Вениамин (Федченков) О вере, неверии и сомнении 176 р. litres.ru В магазин >>
Хифзурахман Сеохарви Рассказы из Корана: том 3 Хифзурахман Сеохарви Рассказы из Корана: том 3 5.99 р. litres.ru В магазин >>
Зощенко, Михаил Михайлович Рассказы для детей Зощенко, Михаил Михайлович Рассказы для детей 294 р. bookvoed.ru В магазин >>
Л. Пантелеев. Собрание сочинений в 4 томах (комплект) Л. Пантелеев. Собрание сочинений в 4 томах (комплект) 988 р. bookvoed.ru В магазин >>
Рассказы о праведниках Рассказы о праведниках 334 р. bookvoed.ru В магазин >>
Муртаза Мутаххари Рассказы о праведниках Муртаза Мутаххари Рассказы о праведниках 269 р. litres.ru В магазин >>
Михаил Зощенко Рассказы для детей Михаил Зощенко Рассказы для детей 179 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Лесковские праведники

Лесковские праведники

Внешне лесковская героиня — канонический образ купеческой жены, скучающей, обманывающей своего старого мужа с его приказчиком. Но какой сильной, яркой, неистовой выступает Катерина на фоне бесцветно-лакейского Сергея! В отличие от возлюбленного она не отступится от своей любви ни у позорного столба, ни на арестантском этапе.

Однако у этого невероятного женского характера оказывается и невероятно страшный итог: душевный тупик, ведущий к смерти без покаяния, когда Катерина увлекает следом за собой ненавистную соперницу Сонетку в водяные валы, из которых глядят на нее убиенные свекор, муж и Федя.

«Леди Макбет Мценского уезда» — вещь неожиданная для Лескова. Эта повесть — своеобразная трещина на зеркале лесковского мира, который, как полагал Горький, представляет собой иконостас святых и праведников.

«Беззаботливые о себе». В 70-е годы в творчестве Лескова появляется тема праведничества, продолжающая оставаться главной до конца жизни писателя. Тогда же возник цикл рассказов о «праведниках» («Однодум», «Пигмей», «Кадетский монастырь», «Несмертельный Голован», «Русский демократ», «Инженеры-бессребреники», «Человек на часах» и др.).

Слово «праведник» у Лескова соотносится с человеком, постигшим истину жизни. Несут ее людям лесковские одно-думы и очарованные странники, инженеры-бессребреники и несмертельные голованы, бессменно стерегущие душу России. На них надеялся писатель, полагая, что ими будет она спасена.

Истина жизни, по Лескову, заключается в евангельской беззаботливости о себе — постоянной готовности прийти на помощь к другому человеку, в чувстве сострадания, бескорыстном служении людям, ибо каждый из живущих нуждается в тепле, любви, добре, утешении и понимании. Но каждый из живущих должен сам научиться любить и утешать. Поэтому человека-праведника Лесков открыл во всех слоях общества.

«Беззаботливые о себе» у Лескова в большинстве своем простые люди, невысокого звания, скромные, незаметные. Однако все они удивительно красивые люди. Красота их неброская, не видимая глазом, явленная душой редкой нравственной чистоты. Таковы воспитатели и врачи петербургского корпуса («Кадетский монастырь»), привившие своим воспитанникам человеколюбие в условиях жесточайшего николаевского времени, и инженеры-бессребреники, не пожелавшие служить злу. Живет согласно Священному Писанию и собственной совести чудаковатый Однодум. Идут за советами люди к Головану, и, «должно быть, его советы были очень хороши, потому что всегда их слушали и очень его за них благодарили».

Но этот богатырского склада человек с «умными и добрыми» глазами и светящейся «в каждой черте его лица» «спокойной и счастливой улыбкой» не оставляет людей заботой и на деле. С самоотвержением и «изумительным бесстрашием» он входил в «зачумленные лачуги», чтобы хоть как-то облегчить положение обреченных на неминуемую смерть: поил зараженных свежею водою и молоком и проделывал это ежедневно, после чего его имя «стали произносить с уважением в народе».

В лесковской галерее праведников стоит и Селиван («Пугало»), несправедливо прослывший в народе «пугалом». Но праведничество героя, по Лескову, связанное с евангельской проповедью добра, просветляет глаза и сердца людей: «Так всегда зло родит другое зло и побеждается только добром, которое, по слову Евангелия, делает око и сердце наше чистыми».

И все окружающие вдруг увидели, какое «прекрасное и доброе лицо» у «колдуна» и «злодея» Селивана. А считали его таковым по причине нелюдимости; людей он всячески избегал и жил вместе с немощной женой на заброшенном постоялом дворе, куда «не заглядывал ни один проезжающий», потому и рассказывали о нем всяческие небылицы. Но никто не мог предположить, что увела его от людей единственно забота о де-вочке-сироте, дочери палача, «человека презренного в народе». Он «скрывал ее потому, что постоянно боялся, что ее узнают и оскорбят», смирившись во имя другого человека с собственной участью изгоя, «пугала».

Праведники у Лескова не озабочены вниманием к себе окружающих, не стремятся к тому, чтобы их благородство было кем-то замечено. Завершая рассказ «Человек на часах», Лесков пишет: «Я думаю о тех смертных, которые любят добро, просто для самого добра и не ожидают никаких наград за него где бы то ни было. Эти прямые и надежные люди тоже, мне кажется, должны быть вполне довольны святым порывом любви. » — любви и сострадания к другому человеку, нуждающемуся в них.

Поэтому когда солдат Измайловского полка Постников, стоя ночью на часах у Зимнего дворца, заслышал «отдаленные крики и стоны» со стороны Невы, то его первым, естественным порывом было «подать помощь утопающему».

Но Постников также «помнил и службу и присягу; он знал, что он часовой, а часовой ни за что и ни под каким предлогом не смеет покинуть своей будки». В противном случае солдата на часах ожидали военный суд, а потом гонка сквозь строй шпицрутенами и каторжная работа, а может, даже и расстрел. Однако стоны и зов о помощи пересилили боязнь за себя. Часовой бросился к сходням и сбежал на лед.

С момента спасения солдатом тонувшего человека начинают происходить события, не поддающиеся здравому объяснению. Верхом абсурда во всей этой истории явилось наказание часового двумястами розгами как нарушившего свой долг. И таким образом в лице главного героя рассказа Лесков представил не только тип праведника, незримо творящего подвиг человеколюбия, но и жертву российского произвола и беззакония.

В ряду лесковских праведников особо выделяется фигура странника-богатыря Ивана Северьяновича Флягина.

По сравнению с Селиваном или Голованом, праведниками по жизни, Флягина трудно назвать таковым. Иван Северьянович находится лишь в самом начале праведнического пути. Не случайно повесть «Очарованный странник» имеет «распахнутый» финал. Лескову было важно показать, насколько трудна и драматична дорога героя (и подобных ему людей) к обретению своего земного предназначения.

Источник:

tepka.ru

Образы - праведников - в произведениях Лескова

Образы "праведников" в произведениях Лескова

Рассказы Лескова о праведниках. У Лескова есть целый цикл повестей и рассказов на тему праведничества. Понятие народ Л. интерпретировал широко, и у него праведниками оказывались и крестьяне, и купцы, и чиновники ,и священники(«Однодум», «Соборяне»). Праведники наделены милосердием по отношению к больным, угнетенным, бедным. Все они обладают общечеловеческими категориями добра. Ценность этих добродетелей увеличивается от испытанных на себе гонений и преследований как со стороны властей, так и со стороны людей, живущих жестокой и корыстолюбивой жизнью. В каком- то смысле все праведники сливались в широко понимаемой народной правде и оказывались оппозиционной силой по отношению к существующему строю, несли в себе некоторый элемент соц. обличения. Протоирей Туберозов («Соборяне»), чел., живший во внешнем благополучии, вырос бунтарем, восстал против лжи священнической жизни, привилегий, зависимости от высших чинов. Все его мысли за 30 лет службы записаны в его «Демикотоновой книге». Он жаждет всенародного обличения чина священника на соборе. Туберозов отказывается от покаяния и умирает в своей правоте. Многие праведники кажутся чудаками, людьми со сдвинутой психологией, странностями. Всем им свойственна некоторая одержимость. «Праведничество» оказывается своеобразным мнением народным, которое складывается и живет стихийно, его нельзя обуздать никакими циркулярами власти. Решительно всегда «праведничесво» не получало должной оценки со стороны властей. В принципе «праведник» по соц. оценки «маленький» чел., все имущество которого нередко в небольшом заплечном мешке, а духовно он вырастает в сознании читателя в гигантскую легендарную былинную фигуру. Таков богатырь Иван Северьяныч Флягин («Очарованный странник»), напоминающий Илью Муромца. Вывод из его жизни напрашивался такой: «Русский человек со всем справится». Он многое видел и многое испытал:«Всю жизнь свою я погибал и никак не мог погибнуть». Наиболее яркое произведение о праведниках – «Сказ о тульском косом Левше и о стальной блохе». «Праведники» несут людям очарование, но и сами они действуют словно зачарованные. Дай им вторую жизнь, они проживут ее точно также. В подвигах Левши и его друзей, тульских мастеров, много виртуозной удачливости, доже эксцентрического чудачества. А между тем жизнь их весьма скверная и большей частью бессмысленная, и народные таланты чахнут и гибнут при царском строе. Итог рассказа горек: бессмыслен подневольный труд, хотя Левша и показал русскую удаль. И все-таки Л. не теряет оптимизма. Несмотря на жестокость обстоятельств и полное забвение, которое ожидает Левшу, герой сумел сохранить «душу человечкину». Л. был убежден, что простые люди с их чистыми сердцами и помыслами, стоя в стороне от главных событий, «сильнее других делают историю».

На написание этой темы Лескова побудил разрыв с церковью. Разрыв с церковностью означал для Лескова не только критику тех или иных догматов казенного христианства. Он означал полный разрыв с официальным миром, с казенной службой во всех ее видах и формах. Отныне он довольно придирчиво отзывается о людях, так или иначе связанных с государством- хотя бы по долгу службы. Он чувствует себя протестантом, ревниво оберегающим независимость своих суждений и поступков. И здесь, как и во многих других вопросах, примером для него был Лев Толстой. Галерею лесковских праведников открывает образ Савелия Трубозорова. Пройдет всего несколько лет, и Лесков разочаруется в своих надеждах на «истинную веру». Люди- типа старгородского протопопа- будут казаться ему столь же «далекой и милой сказкой», как наивные плодомасовские или простодушный силач Ахилла Десницын. «Очарованный странник» был написан Лесковым в 1872. В этом же году Лесков предпринимает поездку по Ладожскому озеру, давшую ему фон для рассказа. Полученный материал Лесков использовал дважды. Он создал целую серию очерков « Монашеские острова на Ладожском озере», а затем обратился к художественному произведению. Как всегда, форма повествования была такой, какая свойственна только Лескову. Она предполагала идеального рассказчика и идеальных слушателей. Лесков сознательно использует такие литературные приемы, которые уже давно разрабатывались до него и в западной литературе, и в русской. Рассказ Ивана Флягина о своих приключениях напоминает и просветительский роман 18 века с его формой жизнеописания одного лица, и романы - приключения, столь популярные в русской литературе 30-х годов 19 века. Писатель искал свою форму повествования, откликаясь не только на литературные образы. Герой повести- бывший крепостной. В сущности, «очарованный странник» Иван Флягин- это народ, ищущий правды и справедливости на самых неизведанных дорогах. Для писателя он имел непосредственную связь с другим любимым персонажем- «Несмертельным Голованом», который в самую лютую чуму сознательно и добровольно спасает своих односельчан от жестокой напасти. Оба они- и Иван Флягин, и Несмертельный Голован- из Орловской губернии, где прошло детство писателя. Лесков, как всегда, опирается на какие-то личные впечатления и воспоминания об уездной русской глуши, в которой попадались люди, подобные Ивану Флягину. Если своего «Левшу» писатель сделал под русский лубок, столь популярный в простонародье, то «Очарованный странник» больше напоминает былинный эпос, герой которого «всю жизнь свою … погибал, и никак не мог погибнуть». Лесков не стремился запечатлеть эту провинциальную жизнь как сплошное царство мрака и беззакония. Не умалчивая о тягостных сторонах этого быта, он выводил на сцену героев, в которых отражался сам народный инстинкт, дух народа- жизнестроителя. Таким и был Иван Флягин, сын кучера из дворовых графа Каменского Орловской губернии- жестокого крепостника, упоминаемого и в других произведениях Лескова. На жизненном пути Ивана встречаются тяжелые испытания, но несмотря на них, остается жив. Иван Северьянович- натура незаурядная, страстная. Его поступки сродни человеку экспансивному, несмотря на мужицкое обличье и простонародное одеяние. Еще в юности он спасает княжескую чету, остановив шестерку взбесившихся коней на краю пропасти, но в благодарность получает жестокую порку, «обидев» любимую барышней кошку. И так будет складываться вся его дальнейшая жизнь. Потерпев незаслуженную обиду, он бежит на юг страны, куда уходили многие крепостные; затем проходит через новые испытания, пробуя себя в самых разных «профессиях»: он на своем месте в любом положении- может быть и нянькой при больном ребенке, и опытным ремонтером по лошадиной части, и лекарем. Лесков нисколько не идеализирует своего героя. Сам Флягин не выше сознанием тех обычаев, среди которых живет, не понимает смысла некоторых своих поступков, но всегда выбирает трудную дорогу и остается неизменным в своей цели- быть в полном согласии с совестью и долгом. Праведник Лескова рассказывает о себе, ничего не скрывая ,- «развязку» с цыганкой Грушей, и трактирные похождения, и тягостную жизнь в десятилетнем плену у татар. Но с ходом повествования все мелкое и бытовое в герое отходит на задний план. Действительно, мы видим сколько страданий перенес Иван, он рассказывает о своих негативных поступках, но впечатление о нем складывается положительное. В конце повести образ русского странника вырастает в монументальную фигуру. Лескову дорого в ней как раз героическое начало, оно обещало какие-то неизведанные горизонты в самой судьбе народа. Пройдет немало десятилетий, и Горький скажет о произведениях писателя этого цикла: «… он писал не о мужике, не о нигилисте, не о помещике, а всегда о русском человеке, о человеке этой страны. Каждый его герой- звено в цепи людей, в цепи поколений, и в каждом рассказе Лескова вы чувствуете, что его основная дума- дума не о судьбе лица, а о судьбе России». Обращение Лескова к новому для русской литературы герою имело большое принципиальное значение. Здесь писатель скоро почувствовал свое расхождение с людьми, когда-то особенно близкими ему. Среди них- А. Ф. Писемский, которому молодой Лесков был обязан поддержкой в трудные дни. Но теперь он находит свою дорогу ,и не может не сказать об этом прямо. Лесков верит в силу народа. Его герой «праведник» не потому, что способен на «чудо», не потому, что возвышается над людьми, отгородившись от них, а потому, что вместе с ними в трудную минуту. Он и гибнет, спасая ближних во время пожара. Голован- в повести Лескова- назван молоканом, принадлежащим к одной из сект распространенных на юге России. По духу он- свободный христианин, то есть еретик. Этот духовный тип русского мыслителя очень привлекал писателя. По мысли автора, Голован далек от церковной обрядности, и его добрая, народная вера напоминала вредные, с официальной точки зрения, фантазии. Действительно Голован готов пройти через все испытания лишь бы спасти свою деревню. Он действительно был праведником, но он был далек от церкви , он был как бы «народным» праведником. Сам Лесков очень ценил своих положительных героев и даже противопоставлял их обличительным картинам русской жизни, созданным в это время, едва ли не приуменьшая значение последних. Создавая свои произведения «о праведниках», относящиеся к недавнему прошлому, Лесков использует приемы документальной прозы. Как правило, герои его- реальные люди, жившие в то время, которое очень интересовало писателя. Но он не следовал формулярному списку, когда рассказывал об их жизни, его интересовали типические черты эпохи, характерные события и явления, дающие красочное представление о ней. Рассказы Лескова о праведниках, живущих в самую глухую пору, и были такими «живыми впечатлениями» от ушедшего времени.

17. Поэтика Лескова: жанры, стиль; проблема сказа. (+ см. билет 14)

На начальном этапе своего тв-ва одновременно с рассказами из крестьянского быта он создает произведения, посвященные родовитому русскому дворянству («Старые годы в селе Плодомасове», 1869; «Захудалый род», 1874) и провинциальному духовенству («Соборяне», 1872). Отвергая узкое «направленство», Лесков стремится убедить современников в высокой ценности исторического опыта каждого сословия, каждого рода, каждой семьи, пренебрежение которым, по его мысли, не может не отозваться обмелением нравственного уровня русской жизни, опасной нивелировкой характеров, утратой богатства человеческих взаимосвязей.

Полемические по своей идейной концепции, эти произведения выделяются на фоне современной им литературы и оригинальностью своей жанровой формы. Художественные искания Лескова в этой области отличались большой степенью теоретической осознанности. Будучи писателем ярко выраженного гражданского темперамента, принимая близко к сердцу боли и скорби своего времени, он, подобно Щедрину, с самого начала своей литературной работы высказывает крайне скептическое отношение к жанру семейного романа с любовной интригой, не отвечающего, по его убеждению, изменившемуся содержанию русской жизни, в которой общественные интересы значительно потеснили интересы частные, личные. Размышляя об этом жанре, Лесков нередко насмешливо пародирует его сюжетную формулу, передавая ее присловьем: «влюбился да женился, или влюбился да застрелился». Отталкиваясь от канонического образца, писатель разрабатывает оригинальный жанр романа-хроники, в основе которого оказываются иные — социально-этические — коллизии.

Защищая в одном из писем свою излюбленную жанровую форму, Лесков замечает, что она «живее, или лучше сказать, истовее рисовки сценами, в группировке которых и у таких больших мастеров, как Вальтер Скотт, бывает видна натяжка, или то, что люди простые называют: „случается точно, как в романе“» (10, 452). Именно жанр хроники позволяет писателю изображать жизнь человека так, как она идет, — «лентою», «развивающейся хартией», не заботясь о закругленности фабулы и о сосредоточенности повествования около главного центра.

Позднее, следуя тому же стремлению изгнать из своих произведений, сколь это возможно, литературную условность, еще более освободиться от влияния книжности, максимально приблизить повествование к естественному течению и говору самой народной жизни, Лесков создает такие оригинальные жанровые формы, близкие хронике, как «пейзаж и жанр», «рассказ-полубыль», «рассказ-обозрение», «рапсодию», обогатившие современную ему литературу и в значительной степени подготовившие расцвет свободных жанров в русской литературе XX в.

Лескова характеризует то, что он идет от жизненного факта. "У меня есть наблюдательность, но у меня мало фантазии и поэтому я всегда нуждался в живых лицах", - пишет Лесков в письме. Он очень гордился тем, что знает народ изнутри, потому что он много общался с ним, торговал, ловил рыбу. У него огромный материал жизни, н насобирал огромное количество фактов. Огромный задел, и он берет необработанную жизнь во всей ее простоте, не прилагая к ней какой-либо систем и теоретических обоснований. Он иногда опирается на мелочь, на деталь, на анекдот. Он подчеркивает достоверность, истинность описываемого. Во всех произведениях фигурируют настоящие исторические лица. Придает рассказам вид воспоминаний, мемуаров, документального свидетельствования. "Левша" вся выдумана.

Вводит в литературу новые типы героев. Упирает всегда на что-то неожиданное в людях. Его герои раскрываются в какие-то привычках и странностях поведения. Люди в основном берутся из мещан, простых мужиков, духовенства, сектантов, ремесленников городских, чудаков, то есть тех, которые до него не описывали подробно. "Глубочайшая суть человека там, где его лучшие симпатии", - говорит Лесков. Считает, что в человеке есть четкие ориентиры, которым они не изменяют, нет на самом деле внутренней двойственности. Не изменяет человек натуре. Героям Лескова всегда чужд самоанализ. Свойственна стихийная вера, загадочность поступков, они мечтательны, иногда одержимы идеей, но, в отличие от героев Достоевского, кроме мечтаний, обладают активной жизненной позицией, то есть действительно пытаются изменить что-то, а не сидеть сложа руки. У Достоевского есть этюд о картине "Морской созерцатель" в "Братьях Карамазовых". Эти созерцания он копит, а потом возможно, что-то деятельное сделает. В этом образе удивительно Достоевский и Лесков сходятся. Чудаков, очарованных миром, не мыслящих рационально, очень много у Лескова. Они даже предстают в виде символических обобщений (герои мифов, легенд будто бы). Героям свойственна романтизация как героям не от мира сего. Они не перестают удивляться миру, они в антитезе с миром, хотя их открытость мирозданию сближают их с ним. Для Лескова сказка и легенда - это мировоззрение, средство познания мира. Это действительность пронизана легендой. То, что происходит в легенде, принадлежит вечности.

Удивителен язык Лескова. Языком по тонкости его разработки встает рядом с Буниным, Тургеневым. Он одинаково вживается в язык легенды, в язык Гофмана, в язык документальной хроники, каждый персонаж говорит у него своим языком. Это не значит, чт персонаж его индивидуализирован: язык - отражение среды у писателя. Воссоздает язык народного рассказа в первых произведениях. Они построены как живой рассказ женщины из народа. Можно просто заслушаться, а не зачитаться этими словами. Потом он начал с языком экспериментировать, и "Левша" написана языком, которым никто никогда не говорил. Он стилизует под народные слова фразы. Сочиняет новые слова, которые никогда не существовали в народе. В позднем своем творчестве, например, в "Полуночниках" язык необыкновенный.

Эксперименты Лескова с жанром. Старается не повториться всякий раз. Он называет их так: авторское признание, биографический очерк, фантастический рассказ, общественная заметка, семейная хроника, легендарный случай, заметки о родовых прозвищах, краткая трилогия в просонке, отрывки из юношеских воспоминаниях, рапсодия, буколическая повесть. Он старается уйти от классических принципов в литературе. "Чертовы куклы" - стилизация под Гофмана. Кроме того, очень разрабатывает жанр жития ("Житие одной бабы"). Его часто ставят в один рад с Писемским как знатока провинциальной жизни. Очень поздно начал свой писательский путь. Долго являлся журналистом, зарабатывая написанием заметками о происшествиях. Написал статью о петербургских пожарах и очень оплошал в этом. В пожарах обвиняли студентов-нигилистов. Лесков написал заметку, в которой трудно найти какую-либо крамолу, однако, ее восприняли как клевету на студентов, ведь так или иначе он первым этот слух озвучил. Тогда обвинили, что он политический доносчик. Тогда н разозлился и написал свой роман "Некуда". В первой очерковой части он пишет о теории заговоров, передает свои впечатления от случившегося. Главным героем оказывается Розанов. Роман антинигилистический. Потом появляется роман "На ножах". Злые нигилисты молятся ножу. Там распространяются листовки о топорах. Роман вышел очень удачным, решил больше не писать романов.

Писал у Каткова в журнале. С ним были полемики. Несколько позже после скандала с пожаром стал писать хроники. "Захудалый род" послужил разрыву с Катковым. Пишет очерки "Овцебык", "Воительница", "Разбойник", в них обращает особое внимание на национальный русский характер. Спорит с теми, кто видит в народе только пьяниц и дураков. Утверждает, что русский народ очень талантлив, самобытен. В каждом есть свой особый талант.

Рассказ Лескова «Левша», который обычно воспринимается как явно патриотический, как воспевающий труд и умение тульских рабочих, далеко не прост в своей тенденции. Он патриотичен, но не только. Лесков по каким-то соображениям снял авторское предисловие, где указывается, что автора нельзя отождествлять с рассказчиком. И вопрос остается без ответа: почему же все умение тульских кузнецов привело только к тому результату, что блоха перестала «дансы танцевать» и «вариации делать»? Ответ, очевидно, в том, что все искусство тульских кузнецов поставлено на службу капризам господ. Это не воспевание труда, а изображение трагического положения русских умельцев.

Обратим внимание еще на один чрезвычайно характерный прием художественной прозы Лескова — его пристрастие к особым словечкам-искажениям в духе народной этимологии и к созданию загадочных терминов для разных явлений. Прием этот известен главным образом по самой популярной повести Лескова «Левша» и неоднократно исследовался как явление языкового стиля. Но прием этот никак не может быть сведен только к стилю — к балагурству, желанию рассмешить читателя. Это и прием литературной интриги, существенный элемент сюжетного построения его произведений. «Словечки» и «термины», искусственно создаваемые в языке произведений Лескова самыми различными способами (здесь не только народная этимология, но и использование местных выражений, иногда прозвищ и пр.), также ставят перед читателем загадки, которые интригуют читателя на промежуточных этапах развития сюжета. Лесков сообщает читателю свои термины и загадочные определения, странные прозвища и пр. раньше, чем дает читателю материал, чтобы понять их значение, и именно этим он придает дополнительный интерес главной интриге.

studopedia.org - Студопедия.Орг - 2014-2018 год. (0.074 с) .

Источник:

studopedia.org

Жизнь по Христу

Жизнь по Христу

Невидимые суетному миру, таятся в глуши святые уголки, где живут люди с такими возвышенными чувствами, что, когда узнаешь о них, то кажется, что слушаешь какую-то прекрасную сказку.

Один странник и молитвенник, ходивший с котомкой за плечами по России, рассказывал о встрече с христианской семьей, которая, кажется, смогла в мирской жизни воплотить идеалы христианства.

Верстах в пяти от одного уездного города этот странник увидел у дороги небогатое село и небольшую деревянную церковь. Она была хорошо украшена снаружи и расписана.

Проходя мимо церкви, странник пожелал поклониться храму Божию и помолился на паперти. Около церкви, на лужку, играли двое малюток, лет по пять или по шесть. Странник принял их за детей священника, хотя они были одеты лучше, чем одеваются такие дети. Не отошел странник от храма шагов десяти, как услышал за собой крик:

Это кричали те малютки, мальчик и девочка. Странник остановился, а дети подбежали к нему, схватили его за руку и тянули его, приговаривая:

— Пойдем к маменьке, она нищих любит.

INCLUDEPICTURE "media/image72.jpeg" * MERGEFORMAT

— Я не нищий, — ответил странник, — а прохожий человек.

— А как же у тебя мешок?

— Это мой дорожный хлеб.

— Нет, пойдем непременно, маменька даст тебе денег на дорогу.

— Где ваша маменька?

— Вон, за церковью, за этой рощицей.

Через прекрасный сад дети провели странника в большой господский дом. Палаты были просторные, сияющие чистотой и богатым убранством. Выбежала барыня.

— Милости прошу, — говорила она, — откуда тебя Бог послал к нам? Садись, садись, любезный. Не хочешь ли покушать или чайку? Нет ли у тебя каких нужд?

И сама сняла со странника сумку, положила ее на стол, а его посадила на мягкий удобный стул.

— Благодарю вас, — отвечал странник, — но кушанья — хлеба — у меня целый мешок. Чай я хотя и пью, но по мужицкому быту привычки к нему не имею. Ваше гостеприимство для меня дороже всякого угощения. Буду молить Бога, чтобы Он благословил вас за такое евангельское отношение к человеку.

Растроганный до слез странник стал прощаться, но барыня не пускала. Она говорила, что скоро придет муж, служащий в уездном городе, и что она почитает каждого странника за посланника Божия. К тому же завтра воскресенье. Они вместе помолятся, а после обедни у них трапеза, за которой бывает до тридцати гостей нищих.

Детям барыня велела взять сумочку странника и отнести в комнату, где ему предстояло ночевать.

Слушал он, смотрел и спрашивал себя: с людьми говорит он или с Ангелами?

Оказалось, что в том городе, куда пробирался странник, мать барыни монашествовала в женском монастыре и недавно приняла там схиму.

Когда настало время обеда и сели за стол, пришли еще четыре особы, которых странник принял за барынь, и стали с ними кушать.

После первого кушанья одна из них встала, поклонилась образам, поклонилась всем и принесла другое блюдо, и тут же опять села. Затем другая особа таким же порядком пошла за третьим блюдом. Странник из любопытства спросил, не родные ли хозяйке эти особы? Хозяйка ответила, что это кухарка, жена кучера, ключница и горничная, все замужние. И всех их она считает своими сестрами.

После трапезы странник думал один походить по саду и предаться там молитве, но хозяйка просила его побеседовать с ней о духовных предметах:

— Пойдешь один, дети не дадут тебе покоя. Они, как тебя увидят, не отойдут ни на минуту, так они любят нищих, монахов и странников.

Нечего было делать. Пришлось идти в сад с барыней.

Странник поклонился барыне в ноги и попросил рассказать ему, давно ли она ведет богоугодную жизнь и каким образом достигла такого благочестия.

— Пожалуй, я тебе все расскажу, — сказала барыня. Мать моя — правнучка святителя Иоасафа, мощи которого почивают в Белгороде. У нас был большой дом, флигель которого нанимал небогатый дворянин. Наконец он умер, а жена его осталась беременной, родила и сама умерла после родов. Рожденный остался круглым сиротой: моя маменька из жалости взяла его к себе на воспитание, через год родилась я. Мы вместе росли и вместе учились у одних учителей и так свыклись, как будто родные брат с сестрой. Потом скончался и мой родитель, а матушка, оставив городскую жизнь, переехала с нами в это село. Когда мы повзрослели, маменька выдала меня за своего воспитанника, отдала нам землю, а сама определилась в монастырь. Она завещала жить по-христиански, молиться усердно Богу и стараться исполнять главнейшую заповедь Божью, любить ближнего. Так мы и живем: помогаем нищим, Христовым братьям, детей воспитываем в страхе Божием и со слугами обходимся, как с братьями. У нас есть и приют, в котором и теперь живут более десяти человек увечных и больных, пожалуй, завтра сходим к ним.

Тут приехал барин. Увидев странника, он любезно его обнял, по-братски с ним расцеловался и повел в свою комнату со словами:

— Пойдем, любезнейший брат, в мой кабинет, благослови мою келью. Я думаю, что она, — он указал на жену, — тебе надоела. Она как увидит странника, или странницу, или какого больного, то рада и день и ночь не отходить от них.

Они вошли в кабинет. Там было множество книг, прекрасные иконы, животворящий крест во весь рост, и при нем было поставлено Евангелие. Странник помолился на эти иконы и сказал:

— У вас, батюшка, здесь рай Божий. Вот Сам Господь Иисус Христос, Пречистая Его Матерь и святые Его угодники. А вот — их божественные, живые и несмолкаемые слова и наставления. Я думаю, вы часто наслаждаетесь небесной беседой с ними?

— Да, — ответил барин, — признаюсь, я охотник читать.

— Какие же у вас здесь книги?

— У меня много и духовных, — отвечал барин. — Вот целый годовой круг Четий-Миней, творения Иоанна Златоуста, Василия Великого, много богословских и философских книг, а также много и проповедей новейших знаменитых проповедников. Библиотека моя стоит тысяч пять рублей.

Странник спросил, нет ли у барина какой книжки о молитве, и барин достал толкование молитвы Господней «Отче наш». Они занялись чтением. Вскоре пришла к ним барыня, принесла чай, а малютки притащили серебряное лукошко, полное какими-то сухими пирожками, каких странник от роду не едал. Это, очевидно, было печенье. Барин, взявши у странника книжку, подал ее барыне и говорит:

— Вот мы ее заставим читать. Она прекрасно читает, а сами будем подкрепляться.

Так они и пили чай под чтение барыни. После чтения пошли ужинать. За столом по-прежнему сидели с ними все люди: мужчины и женщины. И за столом благоговейное молчание и тишина. Поевши, все люди и дети стали молиться Богу и странника заставили читать акафист Иисусу Сладчайшему. По окончании молитвы служители пошли на покой. И странник с господами остались в комнате втроем. Тогда барыня принесла страннику белую рубашку и чулки. Странник, поклонившись в ноги, сказал:

— Не возьму я, матушка, чулок. Я их отроду не нашивал. Мы привыкли ходить всегда в онучах.

Барыня опять побежала, принесла свой старый кафтан тонкого желтого сукна и разрезала на две онучи. Барин сказал:

— Вот у него, бедного, и опорочки почти развалились, — принес новые свои башмаки большие, которые надевают сверх сапог и говорит:

— Пойди в ту комнату, там никого нет, перемени белье.

Странник переоделся и опять вышел к господам. Они его посадили на стул и начали обувать. Барин стал обвертывать ноги онучами, а барыня стала надевать башмаки. Странник сперва не хотел было даваться, но они велели ему сидеть спокойно и сказали:

— Сиди и молчи. Христос умывал ноги ученикам.

Нечего ему было делать. Он начал плакать, заплакали и они.

Барыня осталась в покоях ночевать с детьми, а странник с барином пошли в сад в беседку. Им долго не спалось. Они лежали разговаривая. Барин стал допытываться у странника, кто он такой, предполагая, что он из хорошего рода и только напускает на себя юродство. Странник же рассказал ему по чистой совести, что он происхождения простого, хотя и научен хорошо письму и чтению, а духовную премудрость получил от своего старца.

Тогда барин стал рассказывать ему об одной замечательной встрече. Два года назад пришел к ним нищий с паспортом отставного солдата, старый, дряхлый, почти нагой и босой; говорил он мало и так просто, как степной мужик.

Они поместили его в своей нищеприимнице. Дней через пять он сильно захворал, и они перенесли его в сад, в беседку, и стали с женой ходить за ним и лечить его. Но он, видимо, приближался к смерти. Они приготовили его, позвали своего священника его исповедовать, приобщить и особоровать. Накануне смерти он встал, потребовал у барина лист бумаги, перо и попросил, чтобы двери заперли и никого не впускали, покуда он напишет завещание своему сыну, которое и просил переслать после смерти его в Петербург по приложенному им адресу.

Барин изумился, увидав не только прекрасный, изящный почерк, но и превосходно изложенные мысли. Он просил рассказать умирающего историю его жизни. Тот, взяв с него клятву не открывать никому его тайны прежде его смерти, стал говорить:

— Я был князем, имевшим очень богатое состояние и проводившим самую пышную, роскошную и рассеянную жизнь. Жена моя умерла, а я жил с сыном моим, счастливо служившим капитаном в гвардии. Однажды, собираясь ехать на бал к одной важной персоне, я был сильно рассержен моим камердинером. Я жестоко ударил его в голову и приказал сослать его в деревню. Это было вечером, а на другой день камердинер умер от воспаления в голове. Но это с рук сошло, и я, пожалевши о моей неосторожности, вскоре и забыл об этом. Вот проходит шесть недель, и умерший камердинер начал являться мне прежде во сне; каждую ночь беспокоил и укорял меня, непрестанно повторяя: бессовестный, ты мой убийца! Потом я начал видеть его и наяву. Чем дальше, тем чаще он начал мне являться, а потом почти непрестанно меня беспокоил. Наконец вместе с ним я начал видеть и других умерших мужчин, каких я жестоко оскорблял, и женщин, каких соблазнил. Все они беспрерывно укоряли меня и не давали мне покоя до того, что я не мог ни спать, ни есть, ни чем-либо заниматься; совершенно истощился в силах, и кожа моя прильнула к костям моим. Все старание искусных врачей нисколько не помогало. Я поехал лечиться в чужие края, но и там не получил облегчения. Меня привезли оттуда едва живого. И я испытывал в полной мере ужасы адских мучений души. Тогда я уверился, что есть ад, и узнал, что значит он.

В таком мучительном состоянии, я осознал мои беззакония, раскаялся, исповедался, дал свободу всем служившим мне людям и поклялся всю жизнь мучить себя трудами и скрыться в нищенском образе, чтобы за беззакония мои быть последним слугой людей самого низкого класса. Лишь я на это решился, тут же и кончились беспокоившие меня видения. Я чувствовал такую отраду и сладость от примирения с Богом, что не моту передать словами.

Вскоре я совершенно выздоровел, исполнил мои намерения и с паспортом отставного солдата тайно ушел. И вот уже пятнадцать лет, как я скитаюсь по всей Сибири. Иногда нанимался у мужиков на работу, иногда Христовым именем кормился. При всех сих лишениях, какое я вкушал блаженство, счастье и спокойствие совести. Это вполне может чувствовать только тот, кто из мучительного ада переведен в рай Божий.

Барин сохранил текст этого княжеского завещания:

«Во имя Бога в Троице прославляемого, Отца и Сына и Святого Духа.

Любезнейший сын мой!

Уже пятнадцать лет, как ты не видишь твоего отца, но он в безызвестности своей, изредка осведомляясь о тебе, питал к тебе отеческую любовь, которая заставляет послать к тебе и предсмертные строки эти, да будут они тебе уроком в жизни.

Тебе известно, как я страдал за мою неосторожность и невнимательную жизнь, но ты не знаешь, как я блаженствовал в безвестном моем странничестве, наслаждаясь плодами покаяния.

Я спокойно умираю у моего доброго благодетеля. Воздай ему благодарность мою, чем сможешь.

Оставляя тебе мое родительское благословение, заклинаю тебя помнить Бога, хранить совесть, быть осторожным, добрым и рассудительным, обращаться с подчиненными людьми как можно благосклоннее и любезнее, не презирать нищих и странных, помня, что и умирающий отец твой в нищенстве и странничестве таком обрел спокойствие и мир мучившейся душе своей.

Призывая на тебя благодать Божию, я спокойно закрываю глаза мои в уповании жизни вечной, по милосердию Ходатая человеков, Господа Иисуса Христа».

Так они с добрым барином лежали да поговаривали. Странник спросил барина:

— Думаю, батюшка, вам не без хлопот и не без беспокойства с приютом? Ведь также много нашей братии, странников, ходят от нечего делать или по лености к делу, да и шалят на дороге, как мне случалось видеть.

— Немного таких случаев было, все больше попадали истинные странники, — ответил барин. — Да мы еще более ласкаем и удерживаем у себя пожить таких шалунов. Они, поживши между добрыми нашими нищими, Христовыми братьями, часто исправляются и выходят из приюта смиренными и кроткими людьми. Вот недавний тому пример. Один здешний городской мещанин до того развратился, что решительно все гоняли его палками от своих ворот и никто ему не давал даже и куска хлеба. Он был пьяный, буйный и драчливый человек, да еще и воровал. В таком виде и голодный пришел он к нам, просил хлеба и вина, до чего он был чрезвычайный охотник. Мы, ласково принявши его, сказали: живи у нас, мы будем давать тебе вина сколько хочешь, но только с тем уговором, чтобы ты, напившись, сейчас ложился спать; если же хотя мало забунтуешь и заколобродишь, то не только прогоним тебя и никогда не примем, но даже я сделаю отношение исправнику или городничему, чтоб сослать тебя на поселение как подозрительного бродягу. Согласившись на это, он у нас остался. С неделю или более действительно пил много, сколько хотел, но всегда из-за своего обещания ложился спать или выходил на огород, лежал там и молчал. Когда он отрезвлялся, братья приюта уговаривали его и давали советы, чтобы воздерживаться хотя бы понемногу.

INCLUDEPICTURE "media/image74.jpeg" * MERGEFORMAT

И так он постепенно стал пить меньше; и наконец, месяца через три, сделался воздержанным человеком и теперь где-то нанимается. Вот третьего дня он приходил ко мне с благодарностью.

«Какая мудрость, — думал странник, — по руководству любви совершаемая». — И он воскликнул:

— Благословен Бог, являющий милость Свою в ограде ограждения вашего!

Так проговорил странник с барином почти всю ночь. Потом прилегли всего часа на два или на полтора. Их разбудил благовест к заутрене. Они собрались и пошли. И когда явились в церковь, барыня была давно тут со своими детьми. Слушали утреню, а потом вскоре началась Божественная литургия. Странник с барином и с его сыном стояли в алтаре, а барыня с малюткой у алтарного окна, чтобы видеть возношение Святых Даров. Как они молились на коленях и заливались радостными слезами во время чуда пресуществления! И лица у них делались какие-то просветленные, так что странник, глядя на них, досыта наплакался.

Когда служба кончилась, господа, священник, слуги и все нищие пошли вместе к обеденному столу. Нищих было человек до сорока. Были и увечные, и ребята. Все сели за один стол в великой тишине и молчании.

Странник, запасшись смелостью, сказал барину:

— В обителях читают житие святых во время трапезы. Вот завелся бы такой порядок и у вас. В доме вашем есть ведь круг Четий-Миней?

— Маша, — сказал тогда барин барыне, — в самом деле, заведем такой порядок. Это будет назидательно. В первый обед буду читать я, потом ты, батюшка, а далее братия по очереди, кто умеет.

— Нет, — вставил свое слово батюшка, — слушать-то я люблю, а уж читать — увольте. Да и нет совсем у меня свободного времени. Как прибежишь домой, так и не знаешь, как изворотиться, все хлопоты и заботы. И то надо, и другое надо. Ребят куча, да и скота много. Целый день в суете. Тут уж не до чтения или поучения. Что я в семинарии вычитал, так и то давно забыл.

Странник, услышав слова священника, содрогнулся. А барыня схватила странника за руку и тихонько ему сказала:

— Батюшка это говорит по смирению. Он всегда так себя принижает, а сам предобрейший и богоугодной жизни. Вот уже лет двадцать вдовый и воспитывает целую семью внучат, притом же часто и служит.

В конце обеда одной старухе из нищих сделалось дурно. Ее крепко схватило, и она застонала. Тут высказалось все сердоболие этих господ. Барин с барыней отвели ее в свою спальню и положили на постель. Барыня стала за ней ходить. Священник на всякий случай пошел за запасными Дарами, а барин приказал запрячь карету и поскакал за доктором в город. Все разошлись.

Странник продолжил свой путь, прерванный пребыванием в этой семье, о чем он вспоминал, как о райской жизни. Барин с барыней проводили его, и они распрощались.

Бывает так, что люди встретятся на короткое время, но духом сблизятся тесней, чем с близкими, с которыми видятся постоянно.

И над таким совместным переживанием заветных чувств бессильны пространство и время. И в вечном Царствии эти люди встретятся и узнают друг друга.

Похожие главы из других книг Подражание Христу

Подражание Христу Поэтому и теперь, так как обстоятельства принудили нас заключить брата Фалассия вследствие совершенного им побега, пусть никто из вас не спрашивает о том, что его не касается. Так мы определили и согласно с его желанием, и так полезно и для него и для вас,

Подражание Христу

Подражание Христу Вспомните, чада, что Он перенес за нас. Не был ли Он младенцем по плоти? Не избегал ли убиения от Ирода? Не подчинился ли родителям? В двенадцатилетнем возрасте, не учившись грамоте, не обличил ли бывших во храме? Это я говорю для неграмотных, чтобы они не

Подражание Христу

Подражание Христу Ввиду этого и мы вознесем славу и мы просветимся светом ведения (Ос. 10:12) и, мысленно отправившись к Иордану, увидим великий Свет, крестившегося Бога нашего, обнимем <191> непостижимые стопы Его в водах и более уже совсем не будем возвращаться к

Иисусу Христу

Иисусу Христу ГОСПОДИ ИИСУСЕ ХРИСТЕ, собезначальне Отцу Сыне и Слове, страхом Твоим утверди ны в путех истины Твоея, и силою любве Твоея возведи ны в след стопам Твоим, не попускаяй нам отступити от света повелений Твоих. Сподоби же нас неосужденнаго предстояния святей

Плач и моление ко Христу

Плач и моление ко Христу По: Собрание творений. СПб., тип. Сойкина, — репринт ТСЛ, 1994:с. 109–111. Где отмечено, текст перед номером соответствующей страницы. 1Увы мне! Спешу к небу, к Божией обители; но меня держит эта плоть: нет мне выхода из многоскитальческой жизни, из

Монашеская жизнь — это жизнь, наполненная поэзией (поэтики)

Монашеская жизнь — это жизнь, наполненная поэзией (поэтики) Великое дело — монашеская жизнь! Весьма великое. Великая, высокая жизнь, Божественная жизнь… Монашеская жизнь — это жизнь, наполненная поэзией (поэтики).Это изумительная жизнь. Монах может жить на земле, но

ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ ЕСТЬ ОБМАН ПЛОТИ. ИСТИННАЯ ЖИЗНЬ ЕСТЬ ЖИЗНЬ ОБЩАЯ ВСЕМ ЛЮДЯМ Общее изложение главы одиннадцатой

ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ ЕСТЬ ОБМАН ПЛОТИ. ИСТИННАЯ ЖИЗНЬ ЕСТЬ ЖИЗНЬ ОБЩАЯ ВСЕМ ЛЮДЯМ Общее изложение главы одиннадцатой Когда Иисус, чувствуя себя готовым к смерти, пошел, чтобы выдать себя, Петр остановил его и спросил, куда он идет.Иисус отвечал: я иду туда, куда не можешь идти. Я

Молитвы ко Христу

Молитвы ко Христу «Но разве не молимся мы непосредственно Христу во время Мессы?» — возразите вы. Да, несомненно. Однако давайте поподробнее рассмотрим, в какие моменты и какими словами. Мы с вами уже размышляли об Обряде покаяния в начале Мессы: верующие призывают Христа

Принадлежим ли мы Христу?

Принадлежим ли мы Христу? «Итак, кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое» (2 Кор. 5:17). Иногда человек не может назвать точное время и место своего обращения ко Христу или вспомнить все предшествующие этому обстоятельства. Но это не значит, что он

Подражание Христу

Подражание Христу В Новом Завете немалую роль играет выражение «следовать за Иисусом». Здесь рассказывается, как «Иисус увидел человека, сидящего у ящика для сбора пошлин, по имени Матфея, и говорит ему: следуй за мной. И он встал и последовал за Ним» (Матфей, 9:9).

Открытость Христу

Открытость Христу Мне хотелось бы выделить основу всякого христианского действия, а именно понятие свидетельства. У свидетельства есть носители, есть условия и способы. От нас требуется сразу же поразмыслить о том, вполне ли то христианство, которое мы исповедуем,

Молитва ко Г. Н. Иисусу Христу

Молитва ко Г. Н. Иисусу Христу Владыко, Господи Иисусе Христе, Боже наш, иже неизреченнаго ради Твоего человеколюбия, на конец веков во плоть оболкийся от Приснодевы Марии, славим о нас Твое спасительное промышление раби Твои, Владыко, песнословим Тя, яко Тебе ради Отца

Закон вел ко Христу

Закон вел ко Христу 19 Для чего же Закон? Он был дан в дополнение к завету, дабы выявлять через него преступления, пока не придет Тот Потомок Авраама, к Которому относилось обещание. Закон был дан через ангелов и с участием посредника. 20(Посредник, однако, всегда представляет

НАВСТРЕЧУ ХРИСТУ

НАВСТРЕЧУ ХРИСТУ Христос с небес — срящите!» Вновь звучит над миром ангельская песнь: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение». Почти двадцать веков отделяют нас от той святой ночи, когда впервые прозвучала эта ликующая песнь. С тех пор многое

О подражании Христу

О подражании Христу [. ] Когда начались первые гонения на веру Христову, отряд римских воинов вез в столицу человека, обреченного на казнь. Этого человека звали Игнатий, и был он одним из первых епископов Антиохии, города в Сирии. Ученик апостолов, он лично знал Иоанна

Христу Мы не жили – и умираем Среди тьмы. Ты вернешься… Но как узнаем Тебя – мы? Всё дрожим и себя стыдимся, Тяжел мрак. Мы молчаний Твоих боимся… О, дай знак! Если нет на земле надежды — То всё прах. Дай коснуться Твоей одежды, Забыть страх. Ты во дни, когда был меж

Источник:

religion.wikireading.ru

Рассказы О Праведниках в городе Магнитогорск

В этом интернет каталоге вы можете найти Рассказы О Праведниках по разумной цене, сравнить цены, а также изучить похожие книги в категории Книги. Ознакомиться с параметрами, ценами и обзорами товара. Доставка товара осуществляется в любой город РФ, например: Магнитогорск, Москва, Уфа.