Книжный каталог

Нора Робертс Очищение Смертью

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Впервые на русском! Два громких убийства – католического священника и евангелического проповедника – потрясают общественное мнение Нью-Йорка. Оба умирают при большом стечении народа – один завершая заупокойную службу, другой во время страстной проповеди. Какие же страшные тайны скрывал каждый из погибших, за что поплатился жизнью? Кем были служители церкви – ангелами или демонами? Лейтенант нью-йоркской полиции Ева Даллас, принимаясь за расследование, убеждена: эти смерти связаны между собой. Она берется установить, кто именно «освятил» причастие святых отцов цианистым калием…

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Нора Робертс Нора Робертс (комплект из 20 книг) Нора Робертс Нора Робертс (комплект из 20 книг) 4833 р. ozon.ru В магазин >>
Робертс, Нора Королевский роман Робертс, Нора Королевский роман 265 р. bookvoed.ru В магазин >>
Робертс, Нора Искусство обмана: роман Робертс, Нора Искусство обмана: роман 232 р. bookvoed.ru В магазин >>
Нора Робертс Очищение смертью Нора Робертс Очищение смертью 129 р. litres.ru В магазин >>
Нора Робертс Серия Нора Робертс Серия "Нора Робертс. Мировой мегабестселлер" (комплект из 47 книг) 9167 р. ozon.ru В магазин >>
Нора Робертс Любовь в вечерних новостях Нора Робертс Любовь в вечерних новостях 149 р. litres.ru В магазин >>
Осколки. Вилла. Бомба для Сити. Озерные новости Осколки. Вилла. Бомба для Сити. Озерные новости 96 р. bookvoed.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Нора Робертс Очищение смертью скачать книгу fb2 txt бесплатно, читать текст онлайн, отзывы

Очищение смертью

Два громких убийства – католического священника и евангелического проповедника – потрясают общественное мнение Нью-Йорка. Оба умирают при большом стечении народа – один завершая заупокойную службу, другой во время страстной проповеди. Какие же страшные тайны скрывал каждый из погибших, за что поплатился жизнью? Кем были служители церкви – ангелами или демонами? Лейтенант нью-йоркской полиции Ева Даллас, принимаясь за расследование, убеждена: эти смерти связаны между собой. Она берется установить, кто именно «освятил» причастие святых отцов цианистым калием…

Дорогой читатель. Книгу "Очищение смертью" Робертс Нора вероятно стоит иметь в своей домашней библиотеке. Легкий и утонченный юмор подается в умеренных дозах, позволяя немного передохнуть и расслабиться от основного потока информации. Что ни говори, а все-таки есть некая изюминка, которая выделяет данный masterpiece среди множества подобного рода и жанра. Развязка к удивлению оказалась неожиданной и оставила приятные ощущения в душе. На первый взгляд сочетание любви и дружбы кажется обыденным и приевшимся, но впоследствии приходишь к выводу очевидности выбранной проблематики. С помощью описания событий с разных сторон, множества точек зрения, автор постепенно развивает сюжет, что в свою очередь увлекает читателя не позволяя скучать. По мере приближения к исходу, важным становится более великое и красивое, ловко спрятанное, нежели то, что казалось на первый взгляд. Актуальность проблематики, взятой за основу, можно отнести к разряду вечных, ведь пока есть люди их взаимоотношения всегда будут сложными и многообразными. Один из немногих примеров того, как умело подобранное место украшает, дополняет и насыщает цветами и красками все произведение. Существенную роль в успешном, красочном и динамичном окружающем мире сыграли умело подобранные зрительные образы. Удивительно, что автор не делает никаких выводов, он радуется и огорчается, веселится и грустит, загорается и остывает вместе со своими героями. "Очищение смертью" Робертс Нора читать бесплатно онлайн можно неограниченное количество раз, здесь есть и философия, и история, и психология, и трагедия, и юмор…

Добавить отзыв о книге "Очищение смертью"

Источник:

readli.net

Робертс Нора

Нора Робертс

Евангелие от Матфея, глава 7, стих 15

Покойный прожил сто шестнадцать лет и на протяжении всех лет был добрым католиком. Его жена скончалась всего десятью месяцами ранее, и все эти десять месяцев он оплакивал ее.

А теперь его дети, внуки, правнуки и праправнуки заполняли скамьи старинной церкви в испанском Гарлеме. Многие были местными прихожанами, но большинство приехали специально, чтобы отдать последний долг покойному. Оба пережившие его брата присутствовали на церемонии, равно как и его двоюродные братья и сестры, друзья и соседи, коими были забиты скамьи, проходы да и вся церковь.

Гектор Ортиц был хорошим человеком, он прожил хорошую жизнь и скончался мирно в своей постели, окруженной семейными фотографиями и многочисленными изображениями Иисуса, Марии и его любимого святого – святого Лаврентия. Святого Лаврентия поджарили за его веру, и по иронии судьбы он со временем стал считаться покровителем всех рестораторов.

Гектора Ортица будут оплакивать, его будет не хватать. Но хорошая долгая жизнь и легкая смерть придали заупокойной мессе оттенок умиротворения и смирения. Те, кто лил слезы, оплакивал скорее себя, чем усопшего. «Вера, – подумал священник, – укрепит их убеждение в том, что Гектор Ортиц пребывает на небесах». Он исполнял привычный ритуал, настолько знакомый, что у него хватало времени следить за лицами прихожан. Они рассчитывали на него, он должен был вести их за собой, провожая покойного в последний путь.

В воздухе смешивались запахи цветов, ладана и дыма восковых свечей. Мистический аромат. Дух высшей силы, ее присутствие.

Перед омовением рук священник почтительно склонил голову над символами плоти и крови Христовой.

Он хорошо знал Гектора. Выслушал его исповедь – оказавшуюся последней – не далее как на прошлой неделе. «Кто знал, – подумал отец Флорес, пока прихожане поднимались на ноги, – что это покаяние будет для Гектора последним».

Флорес обратился к прихожанам, они дружно повторили за ним слова молитвы причащения.

– Слава, слава, слава Господу…

Слова молитвы были пропеты. Гектор любил церковное пение. Голоса смешанного хора поднимались к куполу в насыщенном мистическим ароматом воздухе. Паства преклонила колени – послышались беспокойный плач какого-то младенца, сухой кашель, шорохи, шепот – перед освящением хлеба и вина. Священник выждал, пока не стих шум. Наконец наступила тишина. Правда, ненадолго.

Флорес воззвал к Святому Духу с просьбой принять дары хлеба и вина и превратить их в тело и кровь Христовы. Согласно ритуалу он двинулся к символу Сына Божия на земле, к Духу высшей силы.

И пока распятый Христос, висевший над алтарем, глядел на него сверху вниз, сам Флорес ощутил, как сила эта переходит к нему.

– Возьмите сие, все вы, и ешьте. Сие есть тело мое, – произнес Флорес, поднимая вверх блюдо с облаткой, – и оно приносится в жертву вам.

Зазвонили колокола, склонились головы.

– Возьмите сие и пейте. Сие есть кровь моя в чаше. – Он поднял чашу. – Кровь Нового и вечного Завета. Она прольется за вас и за других ради искупления греха. Сделайте это в память обо мне. Христос умер, Христос воскрес, Христос придет опять.

Они молились, священник пожелал им мира и покоя. Они пожелали мира и покоя друг другу. И опять поднялся хор голосов, они запели «Агнец Божий, грехи мира искупляющий, сжалься над нами». Тем временем священник разломил облатку и положил кусочек ее в чашу. Служки двинулись вперед и остановились у алтаря, а священник поднес потир к губам.

Он испустил дух в тот самый миг, как выпил кровь.

Мужчина в черной рубашке с белым стоячим воротничком и черных брюках сидел на передней скамье, склонив голову и молитвенно сложив руки. Ева не могла бы точно сказать, молится он или просто ждет. В любом случае в первую очередь ее интересовал не он. Она обогнула полированный гроб, утопающий в красных и белых гвоздиках. Покойник в гробу ее тоже не интересовал.

Она включила миниатюрную камеру на лацкане своего пиджака, но, стоило ей ступить на первую из двух невысоких ступеней возвышения, на котором помещался алтарь и тот, кто интересовал ее в первую очередь, как напарница ухватила ее за руку.

– Э-э-э… по-моему, нам полагается… ну… вроде как преклонить колени.

– Я никогда не преклоняю колени при посторонних.

– Нет, кроме шуток. – Темные глаза Пибоди окинули алтарь и статуи. – Это же вроде как освященная земля или что-то типа того.

– Странно, а мне кажется, там лежит мертвый человек.

Ева взошла на ступени. Пибоди торопливо полуприсела и последовала за ней.

– Жертва опознана как Мигель Флорес, возраст тридцать пять лет, католический священник, – начала Ева. – Тело сдвинуто. – Она бросила вопросительный взгляд на одного из патрульных, охранявших место смерти.

– Да, лейтенант. Он рухнул прямо во время мессы, его попытались откачать, пока вызывали девять-один-один. Тут была пара копов, они пришли на похороны. На похороны вот этого мужчины, – уточнил он, дернув подбородком в сторону гроба. – Они сразу отвели людей назад, оцепили место. Они хотят поговорить с вами.

Поскольку Ева обработала изолирующим составом руки и ноги еще у входа, она присела над мертвецом.

– Пибоди, сними отпечатки пальцев, установи время смерти и так далее для протокола. И еще для протокола: у жертвы ярко-розовые щеки. Есть лицевые повреждения – на левом виске и на скуле, – полученные, скорее всего, во время падения.

Ева вскинула взгляд и заметила опрокинутую чашу на запятнанной вином белой льняной скатерти. Она распрямилась, подошла к алтарю и понюхала чашу.

– Он это пил? Что он делал, перед тем как упал?

– Причащался, – ответил мужчина в первом ряду, прежде чем патрульный успел открыть рот.

Ева обошла алтарь кругом.

– Вы здесь работаете?

– Да. Это моя церковь.

– Ваша? В каком смысле?

– Я настоятель. – Он поднялся – невысокий, широкоплечий, мускулистый мужчина с печальными черными глазами. – Отец Лопес. Мигель завершил заупокойную службу и подошел к обряду причастия. Он сделал глоток, и у него тут же, как нам показалось, случился приступ. Он затрясся всем телом и начал задыхаться. А потом он рухнул. – Лопес говорил с легчайшим акцентом – как будто необструганную древесину покрыли тонким слоем лака. – Среди прихожан были доктора и другие медики, они пытались привести его в чувство, но было уже слишком поздно. Один из них сказал, что, как ему кажется, это яд. Но я в это не верю. Не понимаю, как это может быть.

Лопес беспомощно развел руками.

– Кто может отравить священника подобным образом в подобный момент?

– Откуда взялось вино? Вино в кружке? – спросила Ева.

– Мы держим вино для причастия в ризнице. Под замком в дарохранительнице.

– У кого есть доступ?

– У меня. У Мигеля, у Мартина… я имею в виду отца Фримена. У церковных служек, помогающих во время мессы.

«Много рук, – подумала Ева. – Можно даже не возиться с замком».

– Отец Фримен навещает родственников в Чикаго, мы ждем его завтра. У нас сегодня трое служек, потому что на заупокойную мессу собралось много народу.

– Мне нужны их имена.

– Вы же не верите…

Он побелел, когда Ева подняла серебряное блюдо с облаткой.

– Прошу вас! Умоляю вас. Хлеб уже освящен!

– Извините, теперь это вещественная улика. Я вижу, кусок отломан. Он это съел?

– Маленький кусочек полагается отломить и опустить в вино. Это часть обряда – отламывание и смешивание. Этот кусочек он наверняка проглотил вместе с вином.

– А кто налил вино в кружку? Кто положил эту штуку…

«Как же эта штука называется? – подумала Ева. – Печенье? Крекер? Галета?»

– Гостию, – подсказал отец Лопес. – Он сам. Но это я налил вино в сосуд и положил гостию для Мигеля перед освящением. Я сделал это лично из уважения к мистеру Ортицу. Службу вел Мигель по просьбе семьи.

– Они не захотели главного? Вы же говорите, что вы тут главный?

– Да, я настоятель. Но я здесь недавно. Работаю в этом приходе всего восемь месяцев, с тех пор как монсеньор Крус ушел на покой. А Мигель прослужил здесь уже больше пяти лет, он венчал двух правнуков мистера Ортица, отслужил панихиду по миссис Ортиц около года назад. Крестил…

– Погодите минутку, пожалуйста. – И Ева повернулась к Пибоди.

– Извините, что я вас перебиваю, святой отец. Личность совпадает, – доложила Пибоди. – Время смерти соответствует. Выпил, стало плохо, рухнул, умер, щеки красные. Цианид?

– Обоснованное предположение, но пусть Моррис подтвердит. Запакуй кружку и печенюшку. Возьми одного из свидетелей-копов, запиши показания. Я возьму второго, когда Лопес покажет мне, откуда взялось вино и эта… другая штука.

– А второго покойника мы можем выдать родным?

Ева, хмурясь, взглянула на гроб.

– Он так долго ждал… Может, подождать еще немного. – Она опять обратилась к Лопесу: – Мне надо видеть, где вы держите… – «Как их назвать? Закуску и выпивку?» – вино и гостии.

Лопес кивнул и жестом пригласил ее следовать за собой. Он поднялся по ступеням, повернул в сторону от алтаря и провел Еву в боковую дверь. Одна из стен скрывающегося за дверью помещения была уставлена шкафчиками, а на столе стоял высокий деревянный ящик с вырезанным на крышке распятием. Лопес вынул ключи из кармана брюк и отпер крышку ящика.

– Это дарохранительница, – объяснил он. – В ней содержатся неосвященные облатки гостий и неосвященное вино. Основной запас мы держим вон там, в первом шкафчике. Он тоже заперт.

Ева отметила, что древесина блестит полировкой: на ней останутся «пальчики». Замок элементарный: ключ в скважине.

– Вот из этого графина вы налили вино в кружку? – уточнила она.

– Да. Я налил его в чашу здесь и взял гостию. Я принес их Мигелю перед началом причащения.

Темно-красная жидкость заполняла графин прозрачного стекла примерно до середины.

– До начала литургии эти вещества постоянно были у вас под рукой или в какой-то момент оставались без надзора?

– Нет. Я их подготовил, они все время были у меня на глазах. Было бы неуважительно оставить их без надзора.

– Мне придется забрать их как вещественные улики.

– Да, я понимаю, – кивнул священник. – Но дарохранительница не может покинуть церковь. Прошу вас, если ее необходимо изучить, нельзя ли сделать это здесь? Простите, – добавил он, – я так и не спросил, как вас зовут.

– Вы не католичка.

– Как вы догадались? – усмехнулась Ева.

Он скупо улыбнулся в ответ, хотя его глаза были полны горя.

– Как я понимаю, вы не знакомы с церковными традициями и обрядами? Многое может показаться вам странным. Вы верите, что кто-то мог отравить вино или гостию.

– Я пока ни во что не верю. – Лицо Евы было совершенно непроницаемо, голос звучал отстраненно.

– Если вы правы, значит, кто-то использовал кровь и тело Христово для убийства. А я передал их Мигелю. Прямо ему в руки. – Ева заметила в его печальных глазах искорки гнева. – Господь покарает этих людей, лейтенант. Но я верю в земные законы, как и в божеские. Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь вам в вашей работе.

– Флорес был хорошим священником?

– Да, хорошим. Он был полон сочувствия, предан делу и… я бы сказал, энергичен. Любил работать с молодежью. Ему это особенно хорошо удавалось.

– У него были неприятности в последнее время? Депрессия, стресс?

– Нет, ничего такого не было. Если бы было, я бы знал, я бы заметил. Мы живем вместе, все трое, в приходском доме за церковью. – Лопес неопределенно показал куда-то рукой. Было видно, что думает он в эту минуту совсем о другом. – Мы вместе едим чуть ли не каждый день, беседуем, спорим, молимся. Я бы заметил, если бы он был чем-то удручен. Если вы думаете, что он мог покуситься на свою собственную жизнь, вы ошибаетесь. Он не мог так поступить. И уж тем более он не мог покончить с собой подобным образом – при помощи освященного вина, у всех на виду.

– Может, были разногласия с кем-нибудь? Может, кто-то на него обиделся, затаил зло? В профессиональном или в личном плане?

– Он ни о чем подобном не упоминал, а мы с ним, как я уже сказал, общались ежедневно.

– Кто знал, что он сегодня будет служить заупокойную мессу?

– Все знали. Гектор Ортиц был нашим прихожанином, его все любили и уважали. Все знали о заупокойной службе, все знали, что ее будет проводить Мигель.

Ева подошла к двери и открыла ее. Майское солнце хлынуло в ризницу. На двери был замок, заметила Ева, такой же примитивный, как на деревянном ящике.

Легко войти, легко выйти.

– А сегодня были ранние службы? – спросила она у Лопеса.

– По будням в шесть часов утра. Служил я.

– А вино и гостия были из того же запаса, что и для заупокойной службы?

– И кто их вам принес?

– Мигель. Это скромная служба, ее обычно посещает не больше дюжины прихожан, от силы две. Сегодня мы ждали еще более низкой посещаемости, поскольку все собирались прийти на похороны.

«Входишь, – размышляла Ева, – выстаиваешь службу. Проскальзываешь в служебное помещение, подсыпаешь яду в вино. Уходишь».

– И сколько же народу было у вас этим утром?

– Гм… Восемь или девять человек. – Он помолчал, и Ева догадалась, что мысленно он пересчитывает головы. – Да, девять.

– Имена этих людей мне тоже нужны. Не заметили незнакомых лиц?

– Нет. Я знаю всех, кто там был. Как я уже говорил, их было мало.

– А кроме них, только вы и Флорес. Никто вам не помогал?

– Только не в шесть утра, – покачал головой отец Лопес. – Мы не прибегаем к помощи служек при ранней службе, разве что во время Великого поста.

– Хорошо, – кивнула Ева. – Я попрошу вас записать – насколько сможете вспомнить – все передвижения и действия жертвы… то есть Флореса этим утром. И время укажите по возможности точно.

– Я этим займусь прямо сейчас.

– Мне придется опечатать это помещение как часть места преступления, – предупредила Ева.

Это заметно огорчило отца Лопеса.

– Пока не знаю. – Она была слишком резка и знала это, но вся эта церковная атмосфера вызывала у нее нервный тик. – Будет проще, если вы дадите мне ключи. Сколько всего связок существует?

– Вот эта и еще одна в приходском доме. Мне нужен мой ключ от дома.

Он снял один ключ с кольца, а остальные отдал Еве.

– Спасибо. Кто такой Ортиц и как он умер?

– Мистер Ортиц? – Улыбка согрела взгляд Лопеса. – Он был постоянным прихожанином, как я уже сказал, прожил в этом районе много лет. Держал семейный ресторан в нескольких кварталах отсюда. «Абуэло». Управлял заведением вместе с женой, ушел на покой лет десять назад, после чего управление перешло к одному из его сыновей и к внучке. Ему было сто шестнадцать лет, он умер в своей постели, во сне, и я от души надеюсь, что без мучений. Он был хорошим человеком, его все любили. Я верю, что он уже в руках Господа.

Легким движением пальцев Лопес прикоснулся к крестику у себя на груди.

– Его родственники очень огорчены происшествием, и их можно понять. Если позволите, я мог бы с ними связаться и завершить заупокойную службу. Не здесь, – пояснил он, прежде чем Ева успела возразить. – Я смогу договориться и перенести отпевание в другое место, но они должны похоронить своего отца, деда, прадеда, друга. Они должны завершить ритуал. Мистер Ортиц достоин уважения.

Да, это Ева понимала. Она уважала права мертвых.

– Мне надо кое с кем поговорить прямо сейчас. Я постараюсь закончить тут все побыстрее. И я прошу вас подождать меня в приходском доме.

– Я подозреваемый? – Казалось, эта мысль не потрясла его и даже не удивила. – Это я дал Мигелю оружие, которое его убило.

– Совершенно верно. И не вы один. На данный момент практически все, кто входил в церковь и имел доступ к этой комнате… к ризнице, являются подозреваемыми. С Гектора Ортица я подозрение снимаю, но это все.

Опять он улыбнулся.

– Вероятно, можно исключить младенцев и малолетних детишек, их было несколько десятков.

– А вот не скажите… У меня малолетние дети вызывают серьезные подозрения. По-моему, они способны на все. Нам надо будет осмотреть комнату Флореса в приходском доме. Я постараюсь убрать мистера Ортица с места преступления, как только смогу.

– Спасибо. Я подожду дома.

Ева вывела его, заперла за ним дверь, потом велела ближайшему патрульному привести второго свидетеля из числа полицейских, а сама тем временем еще раз обошла кругом труп Флореса. Красивый парень. Рост где-то футов шесть, о телосложении судить трудно под всеми этими смешными одежками, но она проверила его официальное удостоверение личности. Там был указан вес: сто шестьдесят фунтов. Стало быть, он вполне строен.

Правильные черты лица, пышная черная шевелюра с проблеском седины. Симпатичнее, чем Лопес, подумала Ева. Стройнее, моложе. Что ж, среди священников тоже всякие попадаются, как и среди обычных людей.

Считается, что священники не должны заниматься сексом. Надо будет кого-нибудь спросить, откуда взялось это правило, – просто на всякий случай. Впрочем, некоторые священники нарушают правила, оттягиваются на всю катушку, как обычные люди. Может, Флорес не был страстным приверженцем целомудрия.

В таком случае его можно понять.

Может, он оттягивался не с тем, с кем следовало бы. Рассерженная любовница, рассерженный муж любовницы. Любил работать с молодежью… Может, любил оттягиваться с несовершеннолетними? Мстительный родитель…

Ева повернулась и увидела горячую штучку в строгом черном наряде. Наверное, таких женщин называют миниатюрными, решила Ева. Росту в ней было не больше пяти футов пяти дюймов, и это еще на каблуках. Волосы у нее тоже были черные, гладко зачесанные назад и уложенные в аккуратный пучок на затылке. Огромные миндалевидные глаза светились неземным изумрудным блеском.

– Грасиелла Ортиц. Офицер Ортиц, – добавила она, словно спохватившись.

– Офицер. – Ева спустилась с алтарного возвышения. – Вы родственница мистера Ортица?

– Дедуля – мой прадедушка.

– Примите мои соболезнования.

– Благодарю. Он прожил хорошую и очень долгую жизнь. И сейчас он уже на небе с ангелами. А вот отец Флорес…

– Вы не думаете, что он на небе с ангелами? – осведомилась Ева.

– Надеюсь, что он там. Но он мало пожил и не умер мирно в своей постели. Я никогда в жизни не видела подобной смерти. – Грасиелла вздохнула. Вздох получился прерывистый и судорожный. – Мне надо было действовать оперативнее, оцепить место преступления. Мы с моим кузеном – Мэтью работает в отделе наркотиков – должны были сразу понять, что к чему. Но Мэтт оказался в задних рядах, я стояла ближе. И я подумала… мы все подумали, что у отца Флореса какой-то приступ. Доктор Паскуале и мой дядя – он тоже доктор – пытались ему помочь. Все произошло так быстро… Три-четыре минуты, не больше. Поэтому тело было сдвинуто и целостность нарушена. Мне очень жаль.

– Расскажите мне, как это произошло.

Грасиелла пересказала ход событий, описала всю сцену, как и отец Лопес.

– Вы лично знали Флореса?

– Да, немного. Он венчал моего брата, когда брат надумал жениться. Отец Флорес много времени уделял молодежному центру. Я тоже стараюсь там бывать, когда могу, поэтому знаю его по этой работе.

– Впечатления? – спросила Ева.

– Отзывчивый, дружелюбный. Участливый. Он умел находить общий язык с уличными подростками. Я даже подумала, что он сам, наверное, был уличным мальчишкой в свое время.

– Он проявлял особый интерес к кому-нибудь из подростков?

– Я ничего такого не замечала, – покачала головой Грасиелла. – Но мы с ним не так уж часто сталкивались.

– А к вам он проявлял интерес?

– Интерес? Нет. – Казалось, этот вопрос шокировал Грасиеллу, потом она задумалась. – Нет-нет, ничего такого не было. По-моему, ему ничего подобного даже в голову не приходило, и я никогда не слышала, чтобы он нарушал обет целомудрия.

– А вы бы услышали, если бы он нарушал? – живо поинтересовалась Ева.

– Я не знаю, но моя семья – а она очень многочисленна, – активно участвует в жизни церкви. Это же наш приход. Если бы он к кому-то приставал, если бы только собирался пристать, скорее всего, этот кто-то оказался бы в родстве или как-то связан с семейством Ортиц. А семейные сплетни у нас – это святое. Моя тетя Роза прислуживает в приходском доме, и уж она-то точно ничего не упускает.

– Роза Ортиц? – уточнила Ева.

– О’Доннелл, – улыбнулась Грасиелла. – Мы приветствуем разнообразие. Это убийство, лейтенант?

– На данный момент это подозрительная смерть. Вы могли бы поговорить с членами семьи, узнать их впечатления?

– Вряд ли в ближайшее время члены моей семьи будут говорить о чем-нибудь другом, – заметила Грасиелла. – Попробую расспросить тех, кто знал его лучше, чем я.

– Хорошо. Я собираюсь выдать тело вашего прадедушки родным. Соберите родственников вместе с вашим кузеном и займитесь этим, как только мы тут закончим.

– Спасибо, – поблагодарила Грасиелла.

– Вы в каком участке? – продолжала Ева.

– В двести двадцать третьем. Это здесь, в Восточном Гарлеме.

– И давно вы на службе?

– Почти два года. Я хотела стать адвокатом, но потом передумала.

«Ты скоро опять передумаешь, – сказала себе Ева. – Копов с такими жгучими зелеными глазами просто не бывает».

– Я позову свою напарницу, и мы выдадим вам гроб. Если что-то вспомните насчет Флореса, обязательно дайте мне знать. Вы меня всегда найдете…

– В Центральном управлении, – закончила за нее Грасиелла. – Я знаю.

Когда Грасиелла, цокая высокими каблучками, вышла из церкви, Ева еще раз окинула взглядом место преступления. Очень много мертвецов в одной маленькой церковке, размышляла она. Один в гробу, один на алтаре и еще один, взирающий на первых двух с огромного креста.

Первый умер в своей постели, прожив долгую жизнь, второй умер мгновенно, ну а третьему пробили ноги и руки гвоздями, чтобы повесить его на деревянном кресте.

Бог, священник и набожный прихожанин. По мнению Евы, из всех троих самый тяжкий жребий выпал Богу.

– Не могу решить, – призналась Пибоди, пока они, огибая церковь сзади, шли к приходскому домику, – нравятся мне все эти статуи, витражи и свечи или жуть нагоняют.

– Статуи слишком похожи на кукол, а куклы уж точно жуть нагоняют. Так и ждешь, что они вот-вот мигнут. А те, что вот так улыбаются? – Не разжимая губ, Ева изобразила улыбку. – Сразу ясно, что у них там зубы есть. Большие, острые, блестящие зубы.

– Я об этом как-то не думала… Ну вот, теперь буду думать.

Два ящика с цветами украшали окна маленького скромного дома, который занимали священники. Безопасности – ноль, отметила Ева. Стандартный замок, окна распахнуты настежь навстречу весеннему воздуху и ни кодов, ни сенсорной пластинки для ладони, ни камер наблюдения.

Ева постучала и стала ждать ответа – высокая длинноногая женщина в простых брюках и поношенных ботинках. Светло-серый пиджак, который она накинула этим утром, скрывал кобуру с оружием. Шаловливый майский ветерок играл ее короткими темно-каштановыми волосами. Карие глаза не светились, как у Грасиеллы, они были холодны и бесстрастны. Глаза копа.

Дверь открыла женщина с хорошеньким личиком в обрамлении целого облака черно-рыжих кудряшек. Глаза у нее были заплаканные. Она окинула взглядом Еву и Пибоди.

– Простите, отец Лопес сегодня не может принимать посетителей.

– Лейтенант Даллас, Департамент полиции и безопасности Нью-Йорка. – Ева извлекла жетон. – И детектив Пибоди.

– Да, конечно. Извините. Отец Лопес сказал, что вы должны прийти. Входите, пожалуйста. – И она отступила на шаг. В петлице черного траурного костюма, облекавшего великолепное женственное тело, пламенела красная гвоздика. – Сегодня ужасный день для моей семьи, для всего прихода. Я – Роза О’Доннелл. Мой дедушка… Это было его отпевание, понимаете? Отец Лопес у себя в кабинете. Он передал мне это для вас. – Она протянула конверт. – Вы просили его написать, что сегодня делал отец Флорес.

– Да, спасибо. – Ева взяла конверт.

– Я должна спросить, хотите ли вы, чтобы отец Лопес принял вас прямо сейчас.

Источник:

thelib.ru

Нора Робертс Очищение Смертью в городе Санкт-Петербург

В данном интернет каталоге вы можете найти Нора Робертс Очищение Смертью по доступной стоимости, сравнить цены, а также изучить другие книги в категории Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и обзорами товара. Доставка товара может производится в любой населённый пункт РФ, например: Санкт-Петербург, Томск, Магнитогорск.